— Не-а! — отозвался я тоном знатока, — Тот случай, когда все всё понимают, но хрена с два докажут!
— Ну, раз так, — брат успокоился совершенно, развеселившись, — то вроде как в трюме поеду!
По случаю хорошей для осени погоды стол накрыли на веранде. Сытные мясные запахи разлились по увядающему садику, став симфонией осени и счастья.
Большое, во всех смыслах большое еврейское семейство расселось по своим местам в ожидании трапезы. Ёрзая и поводя носами, они ждали, не смея поторопить хозяйку. Наконец, в центр стола встала увесистая кастрюля, и дюймовые доски скрипнули жалостливо под нешутошной тяжестью.
В миски, больше напоминающие не слишком глубокие тазы для варенья, мать семейства разлила щедрые порции до самого верха, и садик наполнился звуками работающих челюстей, способных в равной степени перемолоть яблоко и бараньи рёбрышки. Без заминки!
— Саню в городе видели, — сосредоточенно работая челюстями, сообщил Самуил, первым закончив со своей порцией, и протянув матери миску за добавкой.
— Это которово? — оторвавшись от рагу и подвинув поближе плетёную тарелку с нарезанным хлебом, вяло поинтересовался отец семейства, габаритами и волосатостью похожий на слегка вылинявшего медведя, — У тебя дружков пол Одессы, и Санек среди них не один десяток.
— Который Рувим-вот-те-крест, — отозвался за брата Товия, протягивая матери тарелку за добавкой, — в Африку с братом едут.
— Зачем? — поинтересовалась мелкая Далия. Впрочем, как мелкая… по возрасту да, а так — вся в папу!
— За алмазами и приключениями, — отозвался десятилетний Натан, поглядев на сестру с видом полного превосходства.
— Егор, — не прекращая жевать, отозвался Самуил, — ну… который Шломо и Еврейский Зять…
— Да мы таки поняли, — пробасила мать, заинтересованно прижав к объёмистой груди объёмистую кастрюлю, не замечая её веса, — ты дальше говори!
— Егор как обычно — вляпался куда-то…
— В политику! — поправил ево брат, — Императора повесил!
— Да ну! — ахнула мать, приготовившись слушать.
Не сразу разобрались, шо не самово, а портрет, но разговор про то вышел таки интересным! Вроде и говорили об этом соседи, но одно дело — через слухи, и другое — от непосредственно тех, кто делал!
— … репортёром, — повторил Самуил, — а Санька — пейзажи писать!
— Репортёром! — хмыкнул Натан, уворачиваясь от братниного подзатыльника, — Он в Палестину тоже репортёром ехал, и таки да! Но ещё и с прибылью!
— Хм… — отец семейства задумался, и дети почтительно замолкли, потому как — воспитание через ремень, оно ж веками!
— С прибылью, говоришь?
Он оценивающе оглядел на подобравшихся близнецов и кивнул довольно.