Восьмая глава
Не отпуская руки найдёныша, Мишка добрался-таки до выхода из трущоб, и спорым шагом направился к ближайшему трактиру, который можно с натяжкой назвать пристойным, поглядывая тревожно на дрожащего всем телом мальчика.
— Мне б сметанки, — он протянул полтину до полусмерти замотанному трактирному мальчику, встретившему ево у двери, — и тряпицу чистую, перевязать.
— Сию… — начал было мальчишка сонно, натянув на веснушчатое, будто засиженное мухами лицо, несколько щербатую, но несомненно вежественную улыбку, — ба-атюшки! Пров Василич, Пров Василич!
Лавируя меж пустыми столами, он унёсся в сторону кухни, откуда навстречу вышел немолодой повар, вытирая на ходу руки о фартук.
— Чевой ето расшумелся, паскуда мелкая? — отеческий подзатыльник, от которого только клацнули молочные зубы ничуть не смутившегося таким приёмом мальчишки.
— С ожогом тута, сметаны просют и тряпицу чистую.
Повар мигом подобрался, и…
— Охти Божечки, — несколько секунд спустя причитал он, разглядывая тонкую ручку, на глазах покрывающуюся пузырями, — сейчас, сейчас…
Найдёныш был затащен на жаркую кухню, раздет догола с молчаливого разрешения Мишки, и тщательно осмотрен на предмет других повреждений, коих оказалось немало. Синяки, следы ремня и розог, ожоги от цигарок и какие-то странные кровоподтёки на теле, будто бы ево щипали с подвывертом.
— Охти… — повторил повар тоном одновременно жалостливым и зверским до предела, и тут же рявкнул столпившимся кухарям, — а вы чево встали⁈
— Не серчай, Пров Василич, — не пугаясь, отозвался один из них, — чичас водички тёплой принесу, обмыть, а потом уже и сметану.
— Чево стоишь-то, ирод⁉ Живей!
— Я… — начал было Мишка, но тут же спрятал полтину назад. Нельзя обижать людей!
Несколько минут спустя найдёныш был вымыт, обмазан и перевязан везде, где токмо и возможно, а Пров Василич перестал хлопотать наконец, и внимательно глянул на подростка.
— Так… — дёрнул плечом Мишка в ответ, — братом будет.
Вздохнув прерывисто, повар перекрестил их, и долго молчал, глядя из дверей вслед удаляющимся к солнцу фигурам.
— А вы чево встали⁈ — вызверился он на работников, обнаружив их наконец рядом с собой, откровенно бездельничающими, — На кухню, живо!
Щедро раздавая тычки и оплеухи, он снова превратился в тирана.
Поглядев на найдёныша и поймав ответный робкий взгляд васильковых глаз, Мишка задумался ненадолго, и вытащил сперва полтину, а потом и все невеликие деньги, што у него были с собой. Пересчитав, он решительно направился к извозчикам. До Замоскворечья, где живёт дед, не близко, малой не дойдёт, тем паче в таком состоянии.