скрывала, что и не верится.
Быстро промаргиваюсь и отметаю все
это, заставляющее сомневаться. Она ведь мама и она обещала, значит поможет.
— Садись, Ива, — спокойно и даже
по-особому ласково Герман указывает на стул напротив своего, и я сажусь, прямо
смотря в его глаза. Я не боюсь Власова, хотя, возможно, и стоило хотя бы сыграть
эту роль.
— Я вас слушаю, — вскидываю
подбородок еще выше, чтобы наверняка. Хочется выбесить этого упыря напоследок,
чтобы запомнил.
Чтобы пока за мной гнались эти
бандиты, а я до последнего, пока силы есть, убегала, Власов сидел на этом самом
стуле и места себе не находил.
Хотя, если отчим к вечеру сдастся,
то мне и скрываться больше не будет смысла. Я сама уволюсь и уйду с гордо
поднятой головой.
— Как дела у Игоря Нестерова? —
легкая ухмылка трогает уголки губ Власова.
— Не разговаривала еще, — меня
задевают его слова. Я не могу быть хладнокровной, когда мне задают вопросы про
отчима в лоб. Я вообще о нем ничего не хочу слушать, кроме положительных для
моей семьи новостей.
Момент замешательства не проходит
бесследно и Власов останавливает допрос после первого же моего ответа.
— Я услышал последние слова. Она
тебе не поможет.
— Кто?
— Мама не поможет, — в его тоне
чувствуются нотки печали. Мы прожигаем друг друга ненавистным взглядом.
Да как он смеет, первое —
подслушивать, второе — так низко думать о моей маме? Да я… я… да кто он вообще
такой?
— Не смей так говорить о маме. Она
его сдаст и наши кошмары закончатся. Думаешь, я тут по собственной воле?
Думаешь, я не хочу жить так, как мне нравится, а не быть переводчиком и терпеть
низкоквалифицированных специалистов в отделе? — меня нельзя трогать. Я завожусь
с пол-оборота, сама того не осознавая. — Простите, — последнее шепчу одними
губами, виновато пряча глаза.
Власов просто сидит и ошарашенно
смотрит на мимику моего лица.
— Ты про кого? Про Ульяну? Ну так я
уже сделал ей выговор и влепил минус в премии в этом месяце. Больше такого не
повторится. Я понимаю, что твоей вины в этом нет, а я умею контролировать
косяки своих работников.
Едва дышу, внутри все горит и
першит, поэтому я не издаю больше и звука. Уже и так выговорилась. Хватит. Я
выгляжу как минимум некрасиво.
— Еще раз простите. Не нужно было.
Я говорю много лишнего, — брови мужчины сходятся на переносице. У меня за
минуту изменилось настроение и даже немного становится смешно. Он, наверное,
ошарашен окончательно. — Если вы хотели спросить об отчиме, то я не знаю, где
он. Если это все, я бы хотела вернуться к рабочему месту.
Я точно проиграла эту битву и не
намерена больше сражаться. Я так устала, что жду поскорее вечера, звонка мамы,