Положение дел в имении Иван знал и без раскачки принялся за работу. Я дал ему десяток привезенных клубней картошки на развод, предварительно угостив его жареной и пюре.

Иван внимательно выслушал мои ценные указания по выращиванию, аккуратно убрал клубни и после короткого раздумья сказал:

— Я их, барин, никому давать не буду. Сам дляэтимначала займусь.

В Арзиново мы пробыли три дня и до нашего отъезда Иван объехал всё имение и везде вступил в свои права. Конечно это надо было сделать и мне, но мое состояние духа желало лучшего.

Мне пришлось впервые выступить в роли судьи и фактическилишить других людей жизни. Я конечно не сам это сделал, но решающее слово было за мной. И если бы не самочувствие Сергея Петровича, мы бы покинули Арзиново на следующий день.

На кирасе пуля оставила только вмятину, а синяк на груди был впечатляющий. В помощь Матвея новый управляющий сразу же прислал местных специалистов-знахарей, двух мужиков преклонных лет и одну древнюю старуху с клюкой, ну вылитую бабу Ягу, только очень чистенькую и аккуратную. Она принесла какую-то настойку, которая сразу же сняла боль, синяк на глазах стал рассасываться и Сергей Петрович резко пошел на поправку.

Бабу Ягу местного разлива звали теткой Анфисой, другого обращения она не признавала. Матвей ей чем-то очень приглянулся и она дала ему рецепт своего эликсира. Но предупредила, что травы надо собирать только в одном месте, на каких-то полянах в устье Арзинки, где она впадает в реку Алатырь. В качестве награды за лечение Сергей Петрович и переданный секрет элексираона попросила запретить там пасти скот и косить траву.

У Карпа и убитого подручного Фрола детей не было, а Карп даже и женой не обзавелся. Фрол был вдовцом, а единственную дочь после смерти матери выкупил и увез в Сибирь какой-то купец. Мне это было очень удивительно. Насколько такое было нехарактерно для нынешнего века.

А вот трое других подручных Фрола были в этом отношении нормальными мужиками, как положено жены и дети. Сор из избы я решил пока не выносить и властям о случившемся сообщать не стал, поэтому их решено было пока отселить на хутор рядом с одной из дальних деревень имения, в местную глушь.

В первый же вечер нашего появления я нанес визит настоятелю нашей церкви отцу Василию. Мне хотелось узнать почему он молчал, видя беспредел бурмистра. Но увидев немощного больного старика, я передумал и поступил по-другому.

Побеседовав минут пять о погоде и природе, я сказал:

— Вам, отец Василий пора уходить на покой, подавайте, пожалуйста прошение и я вам назначу достойную пенсию.