Петр был родом из самогоНовосёлово и привез своего брата — инвалида домой. Передав которого в заботливые руки матери, он тут же явился пред мои светлые очи.

В Дворяниново я отправился с большой компанией, кроме Матвея и Сергея Петровича я взял с собой Яна, Архипа, Серафима и пятерых крепких мужиков выбранных новым управляющим.

Самым интересным и колоритным из них был Василий Иванович Осокин, заокский дробненький мужичок, но очень крепкийи с большими натруженными руками. У него единственного в округе был каменный дом. Жил он на хуторе на самом края имения.

Ветер и мужики из прибрежных деревень сделали зимнюю дорогу по замерзшей Оке почти идеальной, ехать по ней было одно удовольствие и сто верст мы пролетели за шесть часов.

Сама дорога заняла пять часов, но лошади это живые существа и им необходим иногда отдых. Поэтому мы сделали два получасовых привала на специально оборудованных на зимнике станциях.

После зимника мы проехали еще верст пятнадцать по Тульской дороге и затем по какой-то местной дороге через небольшую деревни Русятино до Дворяниново. К моему удивлению нас ждали.

В прошлой жизни мне дважды пришлось побывать в Дворяниново — музее-усадьбе Болотова. И оказавшись сейчас в имении Андрея Тимофеевича, я был поражен насколько точно удалось её воссоздатьв двадцать первом веке, даже сожжённый болотовский дом. Всё здесь мне было знакомо.

Несмотря на поздний час, нас ждал обильный ужин изюминкой которого были блюда из картофеля и соленья с помидорами. Из письма хозяин знал о цели моего приезда и за стол усадил и моих крестьян.

Сергей Петрович и Ян картофель пробовали, а вот все остальные видели его в первый раз. Но как могут не понравится жареный на сливочном масле картофель и искусно приготовленные соленые и маринованные помидоры! Все были в восторге от угощения.

Несмотря на преклонные годы, а Болотову шел как никак восемьдесят восьмой год, Андрей Тимофеевич начал с юношеским задором увлеченно рассказывать о картофеле и помидорах и незаметно мы засиделись до глубокой ночи.

Накануне поездки я долго стоял перед зеркалом из которого на меня смотрел явно не шестнадцатилетний юноша. За месяц с небольшим, после попадания и «выныривания» из небытия, со мной произошли огромные внешние перемены: я просто сильно повзрослел и теперь выглядел даже не юношей, а молодым мужчиной, которому явно за двадцать. Юношеский пушок на щеках сменился жесткой взрослой растительностью, которую надо было брить ежедневно, на лбу наметилась первая складка и в глазах появилось знакомое жесткое выражение.