Как ни странно, но мои слова успокоили старика. Он вытер слезы и поклонился в пояс.

— Благодарственную, барин. Дозвольте к сестре перейти век доживать.

— Как тебе будет угодно.

Князья Новосильские, как и многие другие дворяне, редко кому из ближнего круга слуг разрешали заводить семьи. Вот и Потапыч был из таких: в пятьдесят плюс ни жены, ни детей у него не было.

Жил он в господском доме, рядом с которым во второй избе на улице обитала большая семья его сестры: она сама и её младшая дочь с тремя детьми. Старшая дочь была горничной у княгини. Чести убыть за границу она не удостоилась и пока вместе с другими была «сослана» на Васильевский. Я для себя решил по возвращению в Питер предоставить ей право выбора места жительства и занятия.

Потапыч ушел, Ян и Анисим собрали дворню и я коротко сказал, что теперь управлять имением будет Ян Карлович. Называть его велено теперь не бурмистром, а управляющим. Филипп Потапович остается его помощником.

Ян тут же попросил выделить ему кабинет рядом с моим, оперативно оборудовал его и тут же начал работать, несмотря на поздний час.

Утром я велел собрать новоселовских крестьян и представил нового управляющего имения. Ян с Потапычем тут же поехали по деревням, новый управляющий решил все осмотреть лично.

Новосёловские старики спрогнозировали на ближайшие дни хорошую погоду и я на 18-ое февраля запланировал поездку в Дворяниново —родовую усадьбу учёного, агронома, энциклопедиста и просветителя АндреяТимофеевича Болотова.

Усадьба была на противоположном берегу Оки под Серпуховом, до которого по реке было около ста верст. Знающие мужики утверждали, что по Оке до Серпухова идет хорошо накатанный зимник и сразу же после приезда в имение я послал гонца с вопросом, уместен ли будет мой визит.

Положительный ответ был через три дня.

Но поездку пришлось отложить на день, накануне нежданно в Новоселово вернулись два человека близких юному князю до моего попадания, камердинер Петр и родной брат нянюшки Серафим, который в в Новоселово был мельником и возил в Москву на продажу господское зерно.

Они были ровесники, обоим было по тридцать и в детстве и в детстве дружили.

В памяти мгновенно всплыли очень приятные воспоминания о них, особенно о Петре, самом верном и преданном слуге юного князя.

Его приставили ко мне когда я мне исполнилось пять лет и Петр, несмотря на разницу в возрасте, был участником всех наших с братьями Петровыми проказ и шкод. Часто он фактически был нашим главарем и всегда держал нас под контролем.

Удивительно, но ему ни разу не досталось за нас. Лишь однажды со стороны матушки было робкое поползновение наказать его за какую-то мою дель, но юная светлость проявила характер и княгине пришлось отступить.