Пока мои новые знакомые перебирались в нашу карету, я занялся французом.

Он пришел в себя, что-то мычал и начал пытаться подниматься. Я усадил француза возле накренившщейся кареты, поднял его шпагу и резким движением сломал её.

Испуганные пассажиры почему-то с ужасом безмолвно смотрели на мои действия. Звук сломанной шпаги вернул к жизни одного из них. В нем за версту было видно парижского щеголя и форменного скидуха по своим физическим кондициям.

— Я секретарь французского посольства Франсуа Легран. А это мой брат, он капитан французской армиии. Как вы смеете так обращаться с офицером? — от такой наглости я опешил, так берега попутать.

Герасим уже прилично понимал французский и ухмыльнувщись, подошел по мне.

— Ваша светлость, вам шпаги принести или на пистолетах будите объясняться?— тысяча баллов. Ну, Герасим, ну молодец,

Француз побелел как полотно и похоже потерял дар речи. Он открыл рот и нечлено раздельно замычал.

— Секретарь посольства, закрой рот и слушай меня внимательно. Сейчас ты заберешь своего брата и вы немедленно оправитесь обратно в свой паршивый Париж, — француз выполнил мою команду и поего глазам я увидел, что он понял сказаееон.

— Вот и славненько, что ты красавчик меня понимаешь. Теперь слушай дальше. Если вы меня не послушаетесь и решите все таки ехать в Лондон, то в посольстве вас будет ожидать мой вызов на дуэль. С твоим братцем я буду драться на саблях и отрублю ему его поганые шаловливые ручонки, а в твоем огранизме сделаю две дырки, чтобы через них в твою глупую голову хорть иногда залетали умные мысли.

Я развернулся и напрвился к остальным пассажирам дилижанса. Они предусмотрительно сменили свою дислокацию. Герасим с кучером осмотрели дилижанс и подошли ко мне.

— Там, ваша светлость, просто колесо слетело. Делов то всего, поднять карету, колесо одеть, да зашплинтовать.

— Тогда так и сделаем, я подниму карету, а вы вдвоем оденете колесо, — фокусы я подъемом кареты я уже делал и через пять минут колесо было на месте.

После этого мы отаравились вперед и роехав пару миль, остановились в небольшой придорожной гостинице. Рана у молодого офицера была пустяковая, практически большая царапина правого плеча. Но перевязки всё равно требовала.

Я уже знал, что они брат и сестра Николай и Софья Андреевичи Макаровы.

Отец молодых людей был ранен под Аустерлицем и попал в плен. Но он выжил и когда долечивался у него случился роман с хозяйкой поместья, куда поместили раненых русских офицеров.

Мадам Эжени Трюдо была вдовой и на пять лет старше. Но натиск русского поклонника был столь стремительный и решительный, что сопротивлялась она не долго и поехала в Россию, где вышла замуж, стала Евгенией Михайловной и родила двоих детей.