Торсон как-то гармонично подключился к ним, только старший Бестужев бросил быстрый, но очень острый взгляд на меня и крестного, который тут же начал говорить.

— Я, Алексей, никогда не собирался говорить с тобой на эту тему. Но Торсон сам спросил у меня разрешения рассказать тебе всё.

Крестный говорил необычно глухим голосом и очень медленно. Правая кисть у него немного дрожать и он прижал её к столу левой.

— Я был с князем Андреем во время того, — крестный скривился, — приключения во Франции когда на нас напали разбойники. Я был ранен, потерял сознание и пришел в себя только на следующий день., Иногда… — Сергей Федорович подбородком показал на свою прижатую к столу кисть. — Раненая рука не позволяет мне владеть клинком так как твой отец, но на пальцах он мне объяснил как выполнять знаменитый прием французского герцога. Когда Андрей Алексеевич дрался с графом, я был секундантом и видел этот удар.

Что-то подобное я предположил сразу же и не удивился рассказу крестного, но услышанное дальше меня потрясло, особенно заключительные слова.

— Под Лейпцигом мы опять встретились, все трое. Князь Андрей опять дрался с графом и убил его, по крайней мере так мы подумали в тот момент, — крестный сказал это с такой горечью, что меня реально затошнило. — Если бы я знал, что этот проклятый поляк выжил, то никогда не уехал бы в Америку. Но предложение вернуться на флот было из тех от которых не отказываются. А твой отец категорически посоветовал принять его. Почти приказал. Слухи о твоем французском приключении дошли до меня и я сделал вывод, что земной путь Белинского все таки закончил клинок князя Новосильского. А Константин сразу же попросил у меня разрешения рассказать тебе о тех делах.

Крестный замолчал. Я видел что он ждет от меня какого-то резюме или уточняющего вопроса.

— Елизавета Павловна знает об этой истории? — как бы мне было не приятно, но надо поставить все необходимые точки и наконец-то прикончить эту историю.

— Да, во всех подробностях. И это сломало семейную жизнь твоих родителей. Князь Андрей любил жену, но чувство вины не давало ему спокойно жить. Он считал себя виновным в несчастьях и сломанных судьбах Белинского и его жены. И в тоже время искренне называл графа негодяем и клятвопреступником. Предложение вернуться на флот мне сделал Государь Александр Павлович, сам понимаешь отказаться было нельзя, тем более что твоя матушка согласна была со своим мужем и попросила меня молчать.

Крестный глубоко выдохнул, как будто что-то вытолкнул из себя.

— Ты знаешь, Алексей, я все эти годы ждал какого-то страшного окончания этой истории. В глубине души у меня было ожидание очередного воскрешения Белинского. А вот сейчас я понял — это все в прошлом и оно больше не встанет у нас на пути.