Этой причиной была оспа. Штурман Дементьев знал, что это такое, и это знание он передал своим потомкам. И когда его лазутчики из Кынговея рассказали своим о появившейся на Аляске новой болезни, то Авраам Михайлович Младший быстро сообразил, о чем идет речь.

Но лазутчики рассказали и о том, что пришедшие недавно русские не только терпимо относятся к староверам, но делают какие-то уколы, после которых люди не болеют оспой и не умирают.

И сразу же после установления контактов с нами посланцы Кынговея попросили прислать к ним лекарей, которые спасут их от неминуемого прихода оспы.

Эта часть рассказа меня дара речи лишила в полном смысле слова и не на одну минуту. Так меня потряс уровень интеллекта и мощь разума этого неизвестного нам штурмана Дементьева.

Леонов сразу же занялся организацией большой медицинской экспедиции в Кынговей, а мы погрузкой золота на пароходы.

Как только она была завершена, мы не мешкая направились обратно на юг. Хотя по нашим расчетам выходило, что должны успеть совершить свой рекордный «заплыв», все равно надо спешить.

В Николаеве пароходы простояли ровно двое суток, и каждая минута этих сорока восьми часов была занята одним делом: загрузкой топлива и продовольствия, которых должно хватить для перехода в Калифорнию.

Длительной стоянки в Ново-Архангельске не предусматривалось. Только заход на несколько часов для вручения подготовленных мною инструкций и бюллетеня о неизвестных еще здесь новостях России и мира с акцентом на наши компанейские и получение отчетов новоархангельских контор. Но самым главным было то, что с нами из Русской Америки уходил барон Фердинанд Петрович Врангель. На Аляске его, правда, чаще называли Федором Петровичем.

На посту Главного Правителя Русской Америки его сменит Адольф Карлович Этолин, капитан первого ранга, который уже почти десять лет служит в нашей компании, командуя её различными кораблями.

Его предпоследним путешествием был переход через Тихий океан в Охотск. Там заведовал постройкой компанейского брига «Ситка», который привёл в Русскую Америку и почти тут же ушел на нем в Сан-Франциско, а оттуда в Чили.

Из Южной Америки Адольф Карлович вернулся за несколько дней до нашего захода в Ново-Архангельск, и новое назначение было для него большой неожиданностью, но вне всякого сомнения очень заслуженной.

Переход в Сан-Франциско неожиданно оказался для нас чуть ли не прогулкой: ни одного серьёзного шторма, почти все время попутный ветер и очень удачное попадание в мощную струю Калифорнийского течения. По мнению крестного, это давало нам прибавку к ходу узла полтора в час, а иногда, вероятно, и больше, так как в отдельные дни мы делали до десяти узлов в час.