Но тем не менее я окончательно решил, что мои методы сработают и наша золотодобыча будет с человеческим лицом.

Затраты на организацию добычи и всего прочего оказались, конечно, огромными, но больше восьмидесяти процентов добытого золота — это чистая прибыль. Бери, грузи и вези в Петербург.

То, что попадёт в руки царя-батюшки, надеюсь, перевесит любую его нелюбовь к моей персоне и нашёптывания всех недоброжелателей.

Соответственно моим планам на востоке России и в Америке Николай Павлович препятствовать не будет. И в частности, когда у Павла Петровича через год-полтора начнутся трения с его начальством, Государь-батюшка разрешит ему перейти на службу к моей светлости.

Вот тогда мы с золотишком и развернёмся!

Кроме уже созданной достаточно развитой золотодобывающей инфраструктуры, в Михайлове работают кирпичный и стекольный заводы, строятся мост на материк и настоящие дороги вдоль залива на север.

Кирпичный завод я осматривал с большим интересом. Печи для обжига, сушильни, склады готовой продукции, всё работало как часы.

— Сколько кирпича в день? — спросил я мастера.

— Тысяч до пятнадцати, ваша светлость, — ответил тот. — Могли бы и больше, да глины не хватает. Ищем новые месторождения.

Стекольный завод был поменьше, но тоже работал исправно и делал бутылки, оконное стекло и посуду.

С местными уже были налажены отличные отношения. Главными в этом деле были два фактора: как и везде, было стопроцентное попадание с начавшейся без промедления прививочной кампанией и интересно организованная торговля с ними.

Барыши от неё меня совершенно не интересовали, поэтому она зачастую нам приносила даже убытки. Но всяким эскимосам, индейцам и прочим такая торговля очень даже выгодна.

Я лично присутствовал при одном таких обменов. Приехала группа эскимосов, человек двадцать. Привезли пушнину,соболей, лисиц икуниц.

Наш торговец даже не торговался особо. За хорошую соболью шкурку давал топор или нож. За лисью — мешок муки или кусок сукна. За куницу — котелок или связку верёвок.

Один из наших приказчиков, считавший деньги, потом сказал мне:

— Ваша светлость, мы в убытке. Эти шкурки на материке даютвдвое, а то и втрое меньше, чем мы за них даём.

— И пусть, — ответил я. — Главное не барыш, а добрые отношения. Эти эскимосы теперь будут всем рассказывать, что русские честно торгуют. И в следующий раз придут не двадцать, а пятьдесят. А потом и сто.

Поэтому наших эмиссаров везде встречали с распростёртыми объятиями и охотно помогали. Все наши люди ещё и щедро платили тем, кого нанимали на какие-нибудь работы.