— Боже мой, началось, — прошептал кто-то рядом.

— Вторая волна, — подтвердил другой голос.

Генерал Семенов немедленно отреагировал:

— Всем занять оборонительные позиции! Гражданских — в подвалы! Бойцы — по местам!

В этот момент в зал вбежал запыхавшийся связист, его лицо было бледным от ужаса:

— Генерал! Тревожное сообщение из Дома Юных Суперов! Они не могут эвакуироваться! Монстры отрезали все пути к центру! Там около тридцати детей и десяток сотрудников!

— Почему они до сих пор там? — рявкнул Семенов.

— Под зданием есть бункер, — объяснил связист. — Когда началась атака, они не успели эвакуироваться и укрылись там. Сейчас связь прервалась, но последнее сообщение было о том, что монстры пытаются прорваться внутрь.

В голове пронеслись образы: Кирюша с его вечным «буууум», Глеб с умным взглядом и даже говнюк Алёша — все они были просто детьми, брошенными в эпицентре кошмара.

— Я отплавлюсь туда, — решительно заявил я, поднимаясь на ноги. — Нуна слочная спасательная опелация.

К моему удивлению, Валун тут же встал рядом, несмотря на свои раны. Кровь запеклась на его плечах, но взгляд оставался твёрдым.

— Я с тобой, — просто сказал он, и в этих двух словах было больше уверенности, чем в длинных речах.

Генерал Герасимов посмотрел на нас с сомнением. В его глазах читалась усталость человека, который уже принял слишком много тяжёлых решений за один день.

— Ваше Высочество, это форменное самоубийство. Даже для Супера с вашими способностями, — он покачал головой, обводя рукой потрёпанную линию обороны вокруг Ратуши. — А если мы начнем разделяться, то битва точно будет проиграна.

— И что тепель? — мрачно произнес я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Блосать детей на ластелзание монстлам?

Мой голос, пусть и детский, прозвучал так резко, что бойцы вокруг замолчали. В наступившей тишине стал слышен недовольный шёпот:

— Как это вы не эвакуировали детей?

— Как вы это допустили⁈

— Надо срочно их вытаскивать!

Недовольство волной прокатилось по защитникам. Даже измученные бойцы, покрытые кровью и пылью, выпрямились. Одно дело — бросить уже разрушенные стены, и совсем другое — оставить детей на произвол судьбы.

Герасимов устало помассировал виски. Глубокие тени залегли под его глазами, а на лбу пролегла глубокая морщина.

— У меня нет людей, чтобы отправлять их на эту бойню, — хрипло произнёс он. — Сильных Суперов осталось всего ничего, остальные или ранены, или погибли. Мы не можем одновременно послать эвакуационную группу и защитить Ратушу. Нам нельзя разделяться.

Я побарабанил маленькими пальчиками по стене, мысли вихрем закрутились в голове. Затем одним прыжком оказался на столе у Герасимова, нависая над картой города.