— Отойдите все! — крикнул я, понимая, что сейчас произойдет что-то страшное.

Валун схватил Михаила и оттащил его от отца, несмотря на отчаянное сопротивление. Я отпрыгнул назад, впервые ощущая настоящий страх перед силой Теней.

— Что он делает⁈ — закричал Валун.

— Финальная тень, — прошептал Михаил, и его голос задрожал. — Жертвенный ритуал Теневиков…

Тени вокруг Сапрыкина закручивались всё плотнее и быстрее, образуя непроницаемый кокон. Сквозь этот вихрь тьмы едва проступало его лицо — спокойное, сосредоточенное, решительное.

— Мой грех… моя тьма… моя битва… — голос Сапрыкина странно отдавался эхом, словно доносясь из глубокого колодца. — Я забираю тебя с собой, Защитник… туда, откуда нет возврата.

Внутри вихря тьмы послышался другой голос — низкий, искаженный, полный ярости:

— НЕЕЕЕТ! Ты не можешь! Я часть тебя! Ты не можешь уничтожить меня, не уничтожив себя!

— Именно так… — ответил Сапрыкин с неожиданным спокойствием. — Поэтому я ухожу… и забираю тебя с собой.

Воронка теней сжималась, уплотнялась, превращалась в сферу чистой тьмы. Она становилась всё меньше и плотнее, пока не сократилась до размера небольшого мяча. А затем… тишина.

На секунду всё замерло. Даже приближавшиеся к нам монстры, остановились, словно зачарованные этим жутким зрелищем.

И тогда сфера взорвалась беззвучной волной темной энергии. Она пронеслась над площадью, накрывая и нас, и монстров, но не причиняя никакого физического вреда. Только ощущение холода, глубокого, пронзительного, словно прикосновение смерти.

Когда волна рассеялась, на месте, где лежал Сапрыкин, осталось лишь темное пятно на земле. Ни тела, ни крови, ни черного ножа — ничего.

Михаил вырвался из хватки Валуна и упал на колени перед этим пятном. Его плечи содрогались от рыданий.

— Папа… — прошептал он. — Что ты наделал…

Монстры вокруг нас начали странно вести себя. Они крутились на месте, сталкивались друг с другом, выли и рычали, словно потеряв ориентацию. Затем в их глазах появилось нечто новое — всепоглощающее безумие.

Первым сорвался крупный Пожиратель. Он с оглушительным ревом вцепился клыками в ближайшего Скрытня, разрывая его панцирь, как бумагу. Темная кровь фонтаном хлынула на землю. Это послужило спусковым крючком.

В мгновение ока площадь превратилась в поле первобытной бойни. Твари с нечеловеческой яростью набрасывались друг на друга, разрывая, кромсая, вспарывая. Их когти и клыки, минуту назад нацеленные на нас, теперь вгрызались в тела сородичей. Глотуны раздирали Скрытней, Костеломы крушили черепа Пожирателей, твари мельче набрасывались целыми стаями на более крупных особей, как пираньи.