Так что после рассвета Пятивратный поочерёдно покинули пять караванов: охраняемый Кречетами, в котором сейчас и ехал Лёха, и четыре подставных, убывших в разных направлениях. А драгоценный груз, которым никто не хотел рисковать, так и остался на складе под усиленной охраной.

— Подержите, господин дознаватель, — попросил возница, передавая вожжи.

Лёха, не желая выдавать свою полную несостоятельность в роли «водителя волов», принял «руль», старательно припоминая, как действовал Лука. Вроде просто: держи ремень в руках и не дёргай без надобности.

— Ох, спасибо, — возница встал и, расшнуровав штаны, принялся мочиться прямо с облучка, абсолютно не стесняясь едущей по другую сторону телеги воительницы. — Ых, хорошо-то как! А то уже аж зубы чесались…

Стриж покосился на Райну. Судя по её безразличию, подобное поведение здесь в норме. Хотя, скорее всего, магичка просто делала скидку на дорожные условия. То, что разрешено в пути или на войне, не приемлемо дома.

— Вот спасибо, господин дознаватель, — искренне поблагодарил возница.

В дороге Стриж использовал облик Дрюона. Объяснять, какого лешего в охрану включили полуухого телохранителя её сиятельства, никто не хотел. Да и случись какой конфуз с демоном — к Лауре всё же будет куда меньше вопросов.

— Всегда пожалуйста, — Лёха вернул вожжи, радуясь, что в кои-то веки судьба не подсунула подлянку и чёртовы парнокопытные не заартачились именно тогда, когда ими управлял он.

Мысли пустотника вновь вернулись к делу.

План больше смахивал на импровизацию, но особого выбора не было: Кречеты оказались по шею в выгребной яме и эта операция — единственный шанс вытащить клан из дерьма. Потому Стриж уже вторые сутки отбивал зад о жёсткую скамью, сперва проделав с караваном путь от замка до Пятивратного, а теперь начав путешествие в обратном направлении. Попутно в голове пустотника зародилась мысль «изобрести» в этом мире амортизаторы — каждый дорожный ухаб или кочка ощущались всем телом. Порой возникало впечатление, что он не на телеге едет, а просто волочётся на заднице вслед за волами.

Но мысли о прогрессорстве на ниве местного автопрома пришлось отложить до завершения операции.

Лёха поёрзал в тщетной попытке устроиться поудобнее.

«В следующий раз возьму подушку», — мрачно подумал он.

Мысль о том, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти, сейчас казалась не особо удачной.

Как назло, даже отвлечься было не на что. Дорога спокойная до зевоты: в обе стороны лениво ползли караваны и одиночные телеги, лишь иногда их сонную неторопливость нарушали скачущие во весь опор всадники вроде недавнего гонца.