— Пытки? — догадалась Лаура, вздрогнув.
— Да, — кивнул Стриж. — Но тут уже нужно уметь.
— А ты умеешь? — прищурился Даран.
— Научен, — не стал отрицать Лёха. — Хоть и не горю желанием применять.
— А если понадобится? — капитан посмотрел ему в глаза.
— Надеюсь, что до этого не дойдёт, — не отводя взгляда, ответил Стриж. — Но если понадобится… То только по приказу её сиятельства.
Лаура вновь вздрогнула. Стрижу стало искренне жаль её, вынужденную взвалить на свои хрупкие плечи тяжкое бремя власти. Не только над землёй и товарами, но и над чужими жизнями.
— Я очень надеюсь, что не понадобится, — глухо сказала юная графиня.
Конечно Лёха не отправился на допрос в своём настоящем облике. Не по чину полуухому бродяге, волею судеб выбившемуся в телохранители её сиятельства, задавать вопросы клановой знати. Даже мелкой. Так что пустотник изменил лицо и переоделся в форму местных дознавателей — небольшой графской службы.
В качестве примера он взял одного из предков Лауры, портреты которых украшали коридоры в «господской» половине замка. Белочка лишь добавила носу запоминающуюся горбинку, да укоротила бороду — и всё, готов потомок знаменитого предка, какой-нибудь безвестный пятый сын седьмого внука.
В сумку к писчим принадлежностям Стриж сунул золотое стило, найденное в комнате Аланиса. Этому маленькому предмету отводилась особая роль в предстоящем спектакле.
Под допрос отвели приёмную. Вопреки названию, это была не проходная комната перед кабинетом графа, а отдельное помещение, где «дорогие гости» в комфорте ожидали, пока глава клана сможет их принять.
Стриж не удивился наличию рядом потайной комнатушки с возможностью подглядывать и подслушивать ждущих аудиенции. Хоть Даран, чуть смутившись, пояснил, что это для охраны — мол, в случае чего выскочить и скрутить супостата, — не было сомнений, что истинным предназначением помещения был шпионаж.
Сейчас там расположились Даран и Райна, оставив с Лаурой Мию и второго воина, чьего имени Стриж до сих пор не знал. Пустотник и сам провёл минут десять, наблюдая за Аланисом.
Странный тип. Какой-то блеклый, невыразительный, с весьма скудной мимикой. Во всяком случае за время наблюдения он не проявил ни единого яркого чувства. Разве что пальцы предательски отстукивали дробь по подлокотнику.
Стриж удовлетворённо улыбнулся. Контрастные эмоции выбивают из колеи намного эффективней, чем грубый прессинг, на котором настаивала Райна. Если человека обвинять — он, как правило, замыкается. Даже невиновный. Такова уж людская природа: сопротивляться давлению, замыкаться, отмалчиваться. При таком развитии событий преступник знает что ему делать и как себя вести.