Свезло так свезло…

— У нашей встречи куда более серьёзная причина, — сообщил Лёха, пытаясь считать реакцию распорядителя.

Тот едва заметно напрягся. Нервничает? Есть что скрывать? Похоже на то.

— Надо думать, — на этот раз улыбка Аланиса выглядела чуть более натянуто, чем раньше. — Не каждый день мою работу прерывают столь грубым образом, а затем тащат в замок для душевной беседы за чашечкой чая. Кстати, я бы не отказался выпить.

Стриж мысленно присвистнул. По местным меркам распорядитель позволил себе неслыханную дерзость, разговаривая с дознавателем в подобном тоне. Привык к покровительству графского брата, или имеет за душой кучу денег и не боится потерять место? Или Аланис просто из тех людей, что начинают дерзить и хамить когда нервничают?

Одёрнуть наглеца, указав место, как сделал бы тот же Даран, или наоборот — спустить дерзость, показывая расположение? Пожалуй, второе. Пусть расслабится, найдя в дознавателе родственную душу. Да и немного вина поможет развязать язык.

— Кто бы не отказался? — задал риторический вопрос Лёха и позвонил в колокольчик.

Приказывая вошедшему слуге принести вино, он продолжал украдкой наблюдать за распорядителем. Тот чуть расслабился и откинулся на спинку кресла.

— Благодарю, — сказал Аланис, когда слуга наполнил его бокал, поставил кувшин на стол и удалился. — Так чему я обязан удовольствию беседовать с вами, господин дознаватель Дрюон? Кстати, не припомню вашего лица. К какому славному семейству вы принадлежите?

Вопрос о родстве Лёха не удостоил внимания, как не имеющий отношения к делу.

— Кое что произошло в день, когда артефакт древних проснулся и уничтожил часть замка, — произнёс он, внимательно отслеживая реакцию распорядителя.

Тот едва ощутимо вздрогнул и с явным трудом сглотнул вино, что до этого с наслаждением катал во рту. Отставив бокал в сторону, Аланис прочистил горло и глухо спросил:

— Помимо того, что погибло множество людей?

Охотничий азарт захватил Стрижа. Вот оно! Дыхание участилось, зрачки едва заметно расширились и даже скупая мимика выдавала напряжение и, пожалуй, страх.

Попался! Теперь осталось правильно дожать…

— Да, — подтвердил Лёха, неспешно вынимая из сумки принадлежности для письма. — Произошло кое-что ещё, о чём я хочу поговорить с вами.

На стол легла сперва бумага, а затем карандаш и «случайно» прихваченное с ним золотое стило, найденное недавно в комнате распорядителя.

Вопреки ожиданиям, Аланис продолжал напряжённо смотреть на «дознавателя», ожидая продолжения. Золотой цилиндр вызвал у него ровно ту же реакцию, что и бумага — полнейшее равнодушие. Безразлично скользнул взглядом, даже на миг не задержав его. Никакого непроизвольного расширения зрачков, или других признаков.