Переход власти в клане требовалось как можно прочнее закрепить в сознании подданных, а потому Лаура заняла покои отца. Несмотря на то, что слуги уже начали переносить вещи графини из её старых комнат, повсюду были следы прежнего владельца: стойка с доспехами в углу, стеллаж с оружием — слишком большими и тяжёлыми для хрупкой девушки.
Лёху заинтересовала большая картина на стене: граф со всем семейством.
Судя по всему, неизвестный художник писал её лет шесть-семь назад — Лауре на изображении было не больше одиннадцати. Рядом с ней на полотне стояли два молодых парня, похожие друг на друга и девушка-подросток, примерно того же возраста, что сейчас Лаура. Очевидно, покойные ныне братья и сестра. Они с Лаурой не слишком походили друг на друга: общими были светлые волосы и голубые глаза, унаследованные от отца.
Дарана на картине не было.
Не будучи знатоком и любителем живописи, Стриж, тем не менее, оценил мастерство художника. Наверное, и обошёлся этот «семейный снимок» в очень круглую сумму.
— А почему тут нет Дарана? — спросил он у графини.
Лаура оторвалась от очередного документа и несколько секунд просто смотрела на Лёху, пытаясь понять, чего от неё хотят.
— А, ты про картину, — наконец сообразила она. — Даран — бастард. То, что отец взял его на воспитание при замке не значит, что его будут рисовать на семейном портрете. Да и на тот момент он уже служил в гвардии.
— Понятно, — отозвался Лёха.
Несмотря на откровенно сволочное отношение одноглазого, Стриж невольно проникся к нему сочувствием. Быть парией в собственной семье, затем схлопотать пинка под зад, пусть и подслащённого напутствием «отправишься на службу в элитную часть», врагу не пожелаешь.
Даран словно почувствовал, что говорят о нём: ещё не утихло эхо разговора, как командир стражи явился в покои сводной сестры.
— О, жив, — при виде Лёхи удивлённо хмыкнул он.
Стало ясно, что одноглазый не особенно рад тому факту, что чёртов одержимый выжил.
— А где вторая? — поинтересовался Даран, не удосужившись даже назвать Мию по имени.
— Спит, — коротко ответил Стриж.
Учить капитана манерам он не собирался. Не его проблема, особенно если калека ограничится лишь презрительным обращением, не мешая делам пустотников.
Ну а Мие, вымотанной бессонной ночью, его слова были и вовсе до лампочки. Она крепко спала в соседней комнате, воспользовавшись затишьем.
На удивление, одноглазый не стал возмущаться отсутствием второго телохранителя, а просто кивнул.
— Хорошо, будет свежей, когда понадобится заступить на пост.
Оглядев Лёху со смесью интереса и брезгливости, он добавил: