— А с чего мне передумать? — вместо этого спросил он.

— Тебя едва не убили вчера, — напомнил капитан.

Сомнения, терзающие одноглазого, были понятны: одно дело говорить о чём-то умозрительно, и совсем другое — когда предположения становятся реальностью. Очень поганой и смертельно опасной реальностью. А одержимый пока себя не зарекомендовал в глазах Дарана настолько, чтобы доверять безопасность сестры. Кто знает, может пережив покушение он в следующий раз смалодушничает?

Но у Лёхи этот аргумент вызвал лишь искренний смех. Лаура оторвалась от бумаг и удивлённо посмотрела на веселящегося иномирца, а вот Даран нахмурился.

— Я сказал что-то смешное? — холодно спросил он.

— Извини, — примирительно выставил ладони Стриж. — Просто с момента появления в этом мире нас постоянно пытаются убить.

— Вас? — вскинул бровь капитан.

— Ну да, — подтвердил Лёха. — Мию, меня и демона.

«Ну надо же — ты про меня вспомнил?» — едко прокомментировала Белочка.

«Да тебя хрен забудешь», — отозвался Лёха.

— А с чего тебя волнует демон? — подозрительно прищурился Даран.

— Потому что он в моём теле, — хмыкнул Стриж. — Так что все оплеухи мы с ним делим на двоих.

«И я жду не дождусь, когда избавлюсь от твоей компании и это издевательство наконец прекратиться!» — дополнила демоница.

Даран хмыкнул, кивнул и вернулся к заданному вопросу:

— Ну так что, не передумал?

— Нет, — Лёха вновь улыбнулся. — Как говорится, готов к труду и обороне!

«А меня ты спросил? — возмутилась Белочка. — Я, между прочим, тоже рискую!»

«А у нас есть выбор?» — поинтересовался Стриж.

«Нет», — после долгой паузы нехотя признала демоница.

«Тогда приступай, пожалуйста, — попросил Лёха. — Попробуем и внешность, и голос скопировать.»

«Вот почему когда я дурачусь — ты сразу обзываешься 'макакой», а как самому рожу скорчить — так «это для дела»? — недовольно спросила Белочка.

Но к трансформации приступила.

В этот раз боль пронзила не только лицо, но и горло. В глазах потемнело, дыхание перехватило и Лёха рухнул в кресло, отчаянно сипя и сдерживая желание разодрать ногтями шею, чтобы глотнуть хоть немного воздуха.

Когда трансформация завершилась, он некоторое время просто сидел в кресле, приходя в себя. Маги смотрели на него со смесью жадного любопытства, сочувствия и отвращения.

«Садист, без боли нельзя?» — мысленно прорычал Лёха, когда вернулась способность соображать.

«Нет, — угрюмо отозвалась Белочка. — Я пытаюсь, но пока не научилась. Или ты думаешь, я сама в восторге от того, что твоя боль жрёт мою энергию?»

— Ну как? — вслух спросил Стриж и закашлялся.