— Следящий артефакт, как я поняла — это чтобы видеть, куда и как идёт груз? — уточнила Миа.
— Да, мы прячем «следы» среди груза, — кивнула Райна. — Маскируем под товар.
— И каждый раз у артефакта другой вид, — добавил одноглазый. — И располагаем мы «следы» в разных местах. Иногда это часть сундука, иногда — украшение, бывали даже монеты, чуть отличные по виду от других. Но найти такую в целой куче — та ещё задача.
— И кто об этом знает? — прищурился Лёха.
— Только те, кому положено по должности, — Даран потёр подбородок. — Даже никто из охраны каравана не получает этой информации.
— А можно список этих лиц? — попросила Миа.
Даран назвал несколько имён и занимаемые ими должности.
Стриж, поразмыслив с минуту, кашлянул в кулак и сказал:
— В общем, есть одна идея…
Эмиль — главный герой книги Астрид Линдгрен «Эмиль из Лённеберги». Каждый раз, когда за очередную шалость его запирали в сарай, Эмиль вырезал из бруска деревянного человечка.
Холод пронизывал тело, проникал в кровь, стал самой сутью существования. Чуждого существования. Чуждого настолько, что Лёха не мог даже сказать, был он индивидуальностью, или частью странной общности, крошечной снежинкой в сокрушительной лавине.
Гармонию ледяного мира нарушила искра. Жаркая, обжигающая. Она одновременно раздражала, лишала покоя, и пробуждала желание. То было неведомое чувство. Словно на кожу попал уголёк и его требовалось потушить, возвращая покой. И при этом он пробуждал голод, словно горячий блин, который хочется стащить прямо со сковороды, обжигая сперва пальцы, а затем и язык.
А ещё искрой хотелось обладать. Как картиной мастера, восхитительной музыкой, прекрасной женщиной, или чарующим закатом.
Желание полного, безраздельного обладания захлёстывало всё существо, толкало к искре.
Вперёд. Вперёд! Всё быстрее и быстрее, до тех пор, пока пасть не сомкнулась на обжигающей плоти. Пока чуждый инородный жар не угас в вечном холоде, даря краткий, но такой желанный миг удовольствия. Пока чужая сила не стала частью его самого.
Лишь когда эйфория отступила, Лёха осознал, что смотрит на растерзанные, покрытые инеем останки человека.
Он проснулся, подавившись собственным криком, в панике вытер рот и с ужасом уставился на рукав. Чисто. Никакой крови, никаких ошмётков плоти. Сон. Просто сон…
Тяжело дыша, Стриж сел и какое-то время молча пялился на руки в попытке осознать пережитое. Ему и раньше снились кошмары. Особенно часто повторялся один: он пытался выбраться через верхний люк из горящего БТРа, но цеплялся подсумками и метался в отчаянной попытке освободиться, видя, как огонь подбирается всё ближе.