— Это… разберусь. И с собой заберу, спите, — сообщил я, выбираясь из переплетения рук и ног, обвивших меня, словно лианы.
Спустившись в закрытый по раннему времени бар, я засунул противно жужжащую приблудину в большую бутыль воды. Чёрта с два ей что будет от такого погружения, зато теперь гудит не противно и, можно сказать, почти не слышно. А через минуту спустился позёвывающий Олег.
— Что это было, Тох? — резонно поинтересовался он.
— Привет от моего корабля. Часы вернуть хотят, наверное, — хмыкнул я, прикидывая возможные расклады.
Вообще сложившаяся ситуация меня несколько раздражала. Прошёл почти месяц, у меня, в общем, наладилась жизнь, и появились кое-какие перспективы. Да, какая-то мелкая часть, где-то глубоко внутри меня, что-то там попискивала о «приключениях, верхом на воздушном корабле, с глупостью наголо, на страх врагам» — этакий внутренний мальчишка, благодаря наличию которого в каждом мужике многоопытные дамы любят повторять, что первые полста лет детства у их мужчин самые сложные. Но это всё глупости: сама по себе жизнь на вольном острове Писоок, ведение тут бизнеса — весёлое дело, не обходящееся без приключений. Как бы не слишком частых приключений… Впрочем, поживём — увидим, как будет дальше. Но на ближайший год-другой такая жизнь меня точно устраивает, а там… там будем посмотреть.
Главное: на причальный ярус, где должен быть пришвартован Обсерватор, я бежать не собираюсь, это раз. Свои обязательства перед капитаном и командой, я, как матрос, выполнил полностью, теперь пусть сами бегают. Как прибегут — отдам гостям часы и помашу ручкой вслед, это два. Больше я ничего не должен. Да, тот же комбез, например, полученный мною из каптёрки Обсерватора, и тот давно стал моей собственностью. Более того, в неизмеримой щедрости своей, я великодушно прощу (тут надо бы изобразить физиономией Фачилле-стайл) зажатое жалованье за четыре дня. Не придут гости с Обсерватора? И вовсе замечательно. А если вдруг возникнет конфликт, что, в принципе, маловероятно, но всё же возможно, тогда без сопротивления пойду с бывшими коллегами на борт Обсерватора, чтобы не рисковать и не подставлять заведение Бисмарка. Ага… до первого патруля профосов, которому и сообщу, что меня похищают злостные гости острова. Злонамеренно и против моей воли. Так что чувствовал я себя сейчас довольно спокойно, да и Олег, глядя на меня, успокоился и даже стал позёвывать. Понятно дело, из-за этого сволочного будильника мы оба ни черта не выспались. Я уже было хотел сказать, чтобы бездник отправлялся досыпать, поскольку хоть один из нас должен быть «в форме» к началу рабочего дня, если мне не удастся откосить от предстоящей встречи. Но — не успел. Дверь в заведение распахнулась, и в неё стали набиваться… фигуры в тяжёлой броне. Парочка — с Обсерватора, неоткуда больше: характерный «испано-конкистадорский» видок, которому отдавал предпочтение капитан Фачилле в снаряжении команды, налицо. А вот ввалившаяся в зал тройка профосов Писоока удивила.