— Медика и дежурного бойца к подъёмнику, — окинув взглядом разбудивший его любопытство объект, отчего-то вдруг застывший на месте с глупейшим выражением лица, капитан повернулся к тимоньеру. — Терпящего бедствие принять на борт и отправить в карантин до обследования.
— Будет сделано, синьор капитан, — резко кивнул тимоньер, а его помощник тут же ринулся к передатчику, чтобы передать приказ по назначению.
— И пусть пошевеливаются, — буркнул, покидая мостик, капитан. — Через десять минут мы должны встать на курс.
— Есть, через десять минут встать на курс, — отозвался тимоньер. Его начальник хотел было что-то сказать, но, махнув рукой, скрылся из виду. Понял, наверное, что военного, отдавшего службе на флоте больше пятидесяти лет, быстро не переделать.
— Дядька Ма… — заговорил было помощник, но, заметив злой прищуренный взгляд тимоньера, тут же поправился: — синьор Маурицио, а как капитан понял, что мы с курса-то сошли?
— Зелень ты ещё, Бруно, — сменив гнев на милость, вздохнул тот. — Он же ка-пи-тан! Да не абы какой. А хороший капитан корабль чувствует, как собственное тело. Будь то хоть личный ялик, хоть линкор. Понял?
— Да ну! — удивился тот.
— Ну да, — усмехнулся в ответ тимоньер и вдруг резко посерьёзнел. — Так, я не понял! Почему на планшете до сих пор нет записи о смене курса и дрейфе⁈
— Виноват! — гаркнул Бруно. Уж как потрафить дядьке Ма, чтоб не слишком часто огребать по загривку, молодой помощник выучить успел, и неплохо. А потому, стоило тимоньеру повысить голос, как ни дня не служивший на военном флоте Бруно начинал пучить глаза и изображать всемерное рвение в службе. Не сказать, что у него это хорошо получалось, но тимоньер обычно после такого спектакля усмехался и сбавлял обороты. Временно, конечно… но и то хлеб!
Конец записи № 2187/122240 дата:__/__/____
Координаты: _______________
[1] Тимоньер (искажённый итал.) — кормчий, шкипер.
[2] Гриджо (искажённый итал.) — серый. Сленговое презрительное название островитян.
[3] Бездник — выходец из подводных анклавов.
Сюрреалистичная в своей опрокинутости пирамида зависла надо мной, а я чувствовал лишь облегчение, несмотря на всю бредовость происходящего: узоры, украшавшие металлическую «оправу», содержали буквы, латиницу, если быть точным. И именно это меня немного успокоило. А то уже маячили в воображении анальные зонды и прочие прелести от серых человечков… Хотя и на них я был согласен (хотя и без энтузиазма), а то разряды из сучьего моря били по ногам уже чуть ли не каждую секунду, предвещая недолгое, но очень насыщенное будущее.