— И что за бардана мешает отдыхать честному бродяге? — негромко, с характерной для здешнего «блатыкала» протяжностью произнёс я, не оборачиваясь… но клапан с лежащей на коленях кобуры шаромёта, отстегнул.
— А ты что за фраер? — после короткой паузы послышался очередной скрип «водителя дятлов». И настороженного удивления в нём было куда больше, чем возмущения. — Откуда вылез в наши нети?
— Ты ещё роспись с меня потребуй, зелень донная, — ощерился я, по-прежнему глядя в отражение за спиной бармена. — Давно фиалок не нюхал?
В общем, начался «бандитский трёп», притом, что я-то к местным блатным — ни лицом ни… боком. Ну не считать же общением с ними мои короткие посиделки в СИЗО Эрикса? Но, к моему удовольствию и, признаюсь честно, некоторому облегчению, всё вышло как надо. Казалось бы, недолгое вникание в уголовный жаргон на Эриксе, а ведь помогло! Но, чую, только потому, что ввалившиеся в кафе «У Бисмарка» гопники сами были знакомы со здешним «блатыкалом» только, что называется, «краем уха». Вот и повелись на уверенный тон. Так что через пять минут трёпа эти деятели аж извинились «перед честным бродягой», посулили бармену скорый разговор и свалили.
А я выдохнул… и тут же словил недобро прищуренный взгляд бездника.
— Я — не бандит. Просто довелось слышать их разговоры, — сообщил я, на что получил лишь лёгкий хмык да намёк на ухмылку.
— Да уж вижу, — прогудел Ольг. — Но иллюминаторы ты им забрызгал качественно. Хотя… прими добрый совет. Больше так не рискуй. Гусано — шпана, с ним прокатило. А вот если бы на его месте оказался кое-кто более… осведомлённый, тебя бы самого заставили «фиалки нюхать». Просто за то, что представился тем, кем не являешься. Не принято так у крыс, до смерти не принято. Так-то… Повторить?
Я уставился на опустевший стакан и, вздохнув, кивнул. Миг — и в руке бармена появилась бутылка. Второй — и ароматная жидкость ударила в стеклянное дно, обдав меня ароматом тмина. Ну, будем, что ли?
Вначале была мысль, и мысль эта была: «как же мне пло-о-охо!». Потом сквозь бултыхающуюся в голове муть мелькнула, блеснув алым хвостом боли, вторая: «зачем же я так нажрался?» А потом я кое-как поднял тяжёлые веки и осторожно, стараясь не всколыхнуть резким движением содержимое моей многострадальной черепушки, огляделся по сторонам. И немного ошалел от увиденного. Даже муть в голове отступила, а на место апатии пришло удивление. Вот теперь и не знаю, гордиться мне или расстраиваться? Впрочем, гордиться — приятнее, так что… на этом варианте и остановлюсь, пожалуй!
Понятное дело, что моё нынешнее окружение было прямым следствием вчерашнего загула. И незнакомая комната, залитая тускловатым, явно «ночным» светом, в этом плане была вполне логична. Всё же я — не конченный колдырь, чтобы после очередной пьянки находить себя в мусорном баке или в переплетениях труб теплотрассы. Учитывая же, что о съёме номера в гостинице я не позаботился… и исходя из смутных воспоминаний о прошедшем вечере, могу сделать вывод, что нахожусь в одной из комнат жилья, принадлежащего Олегу Бисмарку, которого местные, в косноязычности своей, зовут «Ольгом». Спасибо «канцлер-линкору», приютил.