Капитан же, нехотя повернув голову вроде как в мою сторону, но не удостоив восхвалителя даже взгляда, процедил, дёрнув уголком рта:
— Довольно.
Я, естественно, заткнулся. Но с чувством глубокого морального удовлетворения, как говорил один руководитель, потому что помимо громкого «довольно», Фачилле пробормотал себе под нос, но так, что услышали все присутствовавшие:
— Если провалишь экзамен, крикун, выпорю перед всем экипажем.
Радовался я проявлению эмоций капитана не из внезапно прорезавшегося мазохизма. И даже не из-за эксгибиционизма, которым не страдаю и не наслаждаюсь, поскольку только любителям подобных девиаций может понравиться порка перед толпой народа. Просто дело в правилах социума и поведения обезьяны с самой большой палкой, роль которой на Обсерваторе, как понятно, занимает Его Высокомордие.
Если бы Обсерватор, с которым я так или иначе связывал своё ближайшее будущее, был значительно больше, то на его борту среди экипажа наверняка в ходу был бы старый, освящённый веками принцип: «подальше от начальства поближе к кухне», но… было как было, а в таких условиях быть «мухой» в глазах Фачилле не просто невозможно, но и крайне нежелательно для меня. Экипаж Обсерватора мал, и все возможности для развития, заработка и прочего бытового счастья личного состава здесь связаны непосредственно с мессиром капитаном, пожеланиями его и его же, со страшной силой уважаемой нами, левой пятки. Так вот, в таких раскладах быть даже раздражителем продуктивнее, чем пустым местом. На многие действия подобного раздражителя капитан отреагирует просто взмахом высокородной ласты, мол, «да чёрт бы с ним, только бы глаза не мозолил», тогда как финт ушами выкинутый «безмолвной тенью» может привести к самым хреновым последствиям для таковой. Ну в самом деле, за сваленную в аквариум початую бутылку водки нашалившего кота разве что веником по квартире погоняют, а вот если нажравшаяся той водки аквариумная рыбка откусит котяре хвост, её ж просто в унитаз спустят! Чисто от неожиданности, м-да…
В общем, имея в наличии варианты, не отсвечивая, посидеть в сторонке и обратить на себя внимание капитана, пусть и таким вот образом, я сделал выбор в пользу последнего. Риск, конечно, в данном раскладе был: а вот пошлют меня куда подальше, например. Только… не пошлют. Вот на девяносто девять процентов уверен. И оговорки Дельфины, и морда Фачилле, бесючая — аж жуть, но, да, несмотря на неприязнь, испытываемую мною к надменному аристократу, приглядывался я к нему и взгляды с лёгкой ноткой заинтересованности в свою сторону ловил не раз.