При этом, скальный массив хоть и был огромен (относительно теперешней суши, конечно), но и в самом деле оказался «скальным» в полном смысле этого слова. Острым, отвесным, совершенно не приспособленным для подъёма. Да там, по-моему, стен с отрицательным уклоном больше, чем это возможно чисто геометрически! Преувеличиваю, э. конечно… но, не намного.
И по мере приближения к этому массиву, я ни черта не понимал: а куда, собственно, летит наш Обсерватор? Никаких площадок или чего-то такого, хоть отдалённо похожего на пологий склон — одни отвесные скалы. А летит корабль по прямой и достаточно быстро, словно собирается впилиться в эти каменные зубы на полном ходу… Рулевой или Фачилле совсем свихнулись, и решили раздербанить корабль о скалы? И искать своего «Спасателя» (а заодно — и Шамбалу) будут на том свете⁈
Ответа не было, а спросить я не успел. Просто на голограмме часть скалы… пропала. Вот так. Раз, и нет её. А вместо скальной стенки на нашем пути открылся вид на довольно просторную, явно рукотворную площадку, чуть ли не километра в диаметре. Каменную, без облицовки, но ровную и… На дне этой площадки валялись обломки воздушного корабля аэров. Побольше Обсерватора, явно узнаваемые, и заметно пострадавшие от времени.
Но Обсерватор пролетел мимо этого корабля. Пролетев меж двух совершенно устрашающе выглядящих гигантских башенных орудий, удобно устроившихся прямо в стенах этого ущелья, Обсерватор пошёл на снижение. Картинка на голоэкране сменилась, словно оператор решил поиграть зумом, и в глаза бросились огромные, явно металлические, бункерного типа, створки ворот. Не долетев до них сотни метров, Обсерватор завис, и в тот же миг динамики выдали противным голосом Его Высокомордия:
— Сбор команды в кессоне, через минуту. Исполнять!
И народ ломанулся из кают-компании, будто подорванный. Один из одоспешенных… прихватил меня за плечо и, не отпуская, подтолкнул вперёд. Пришлось сайгачить следом за остальными. Ну… ладно, посмотрим, что там такого интересного, раз уж «откосить» не выйдет.
В кессоне оказалась куча народу, но «дорожку» к выходу присутствующие оставили. И по этой дорожке деловито прогарцевал Его Высокомордие, лишь на миг остановившийся рядом со мной, чтобы небрежно бросить:
— Тони, за мной.
Жить мне хотелось, так что я не стал высказывать этому засранцу всё, что о нём думаю, а молча подчинился приказу. А что делать? Ссориться с безумным фанатиком — идея не из лучших.
А следом за нами из кессона стали выходить прочие члены экипажа. Правда, шли они, стараясь держаться на некотором расстоянии от Фачилле… и меня, соответственно.