Через две недели и парочки насильных приемов у психиатра-нарколога, я привязываю себя к батареи и всю ночь сижу у стены. Накрыла вторая фаза. Я начал преследовать Эмили. Не так, чтобы она заметила, но так, чтобы чувствовать ее присутствие. Иисус всемогущий, она так красива, так потрясающая. У меня болит сердце каждый раз, когда вижу ее.

В последнее время мне очень хочется подойти к ней, спросить, как дела, в порядке ли она, я даже подумываю о том, чтобы устроить нам случайную встречу. Это главная причина, почему я себя привязал. Она хотела, чтобы ее отпустили и я должен наступить себе на горло, наступить на свои желания, давая ей возможность жить полной жизнью. Моя Эми заслужила всего самого лучшего, даже если находится вдали от меня.

Я одержим, и это абсолютно нездорово. Жажда, которую испытываю, медленно сводит меня с ума, лишает рассудка и заставляет действовать иррационально. У меня нет друзей и близких, кроме, разве что, моего коллеги Бо, но и то нас легче назвать знакомыми, чем друзьями. Ах, как же мне не хватает сейчас того, кто мог бы крепко держать мою руку, не давая сорваться.

Умираю. Прямо чувствую, как собственное тело начинает отказываться от меня, и я его не виню, из меня дерьмовый хозяин. Сколько фунтов я сбросил? Одежда уже висит на мне, а мои собственные пациенты спрашивают, в порядке ли я. До чего же смешно. Конечно же, в порядке, для них я всегда должен оставаться собранным доктором, даже если весь мой внутренний мир рушится к чертям собачим.

По крайней мере, я все еще жив. Это похвально для человека, который немного раннее планировал все закончить. Не знаю, что именно меня останавливает. Быть может, я просто не могу смириться с тем, что не увижу ее, если меня не станет. Это неважно. Все еще ничего неважно. Ни хрена не осталось.

С каждым днем становится все хуже. Время никогда не лечит, не верьте в эту чушь. Время лечит лишь тех, кто никогда не любил. Какая у меня сейчас стадия? Все еще отрицание. Привязывать себя к разным поверхностям стало нормой. Обхватив голову руками, качаюсь из стороны в сторону, словно психически больной человек.

Ты и есть психически больной человек, Оуэн.

Мой лечащий врач не разрешает мне пить алкоголь, потому что я капаю гребаный эскетамин и пью еще кучу других лекарств, которые, при неправильном приеме, могут меня убить. Было бы славно, не правда ли? Может, мне стоит принять совет врача и лечь в клинику, давая им возможность привести меня в порядок. Я так долго и упорно учился на психотерапевта, с такой любовью повышал свою квалификацию, и все лишь для того, чтобы в критический момент стать не способным помочь себе.