Да-да, конечно же, он несет весь этот базовый бред. Возможно, жизнь и не остановилась для других, но она точно притормозила для меня.

— Твоя мать не хотела бы этого, — говорит мужчина, думая, что этими словами можно надавить на больное.

— При всем уважении, но моя мать ничего бы не хотела, если бы осталась жива. Теперь позвольте сказать, что я думаю, — каждое слово дается мне тяжело, во рту сухо, как в пустыне, а горло немного трет. — Мне жаль, что я доставил вам хлопот, мне стоило лучше продумать свой план, а не действовать на эмоциях, но вы не сможете переубедить меня, неся всю эту хрень.

Врач засовывает руки в карманы своих брюк и смотрит на меня, тяжело вздохнув. Я хочу, чтобы он ушел, нет ничего хуже, чем видеть его сочувствие, смотреть, как он обеспокоен этим всем.

— Значит ли это, что ты попытаешься сделать это вновь?

Понятия не имею, что ему ответить. Я стараюсь разобраться в себе так же, как ежедневно разбираюсь в своих пациентах, но у меня не получается. Как бы усердно ни перебирал свои проблемы, как бы ни пытался найти зацепку, за которую можно ухватиться и которая приведет меня в порядок, но ни черта не выходит. Все по-прежнему не имеет никакого смысла.

— Что ж, — не дождавшись моего ответа продолжает он. — Может быть, тебе действительно полезно побыть в коме.

А потом он выходит из палаты, оставив меня одного. Почему-то, как только дверь за ним закрывается, я чувствую себя максимально странно, мне становится тесно в собственном теле, я ощущаю, как по жилам течет кровь, ощущаю, какой мокрый под кожей. Абсолютный дискомфорт.

Меня не выпускают даже через неделю, оставляя лежать в палате. Мой начальник поручил следить за мной, не отводя взгляда. Видимо, он совсем не смерился с тем, что я хочу все повторить. А хочу ли я на самом деле?

После первой и провальной попытки во мне что-то изменилось. Вовсе не в лучшую сторону, нет. Я как будто потерял к этому интерес, жить и умирать стало невыносимо скучно. У меня нет с собой телефона, нет ноутбука, зато есть куча разных книг по психологии, которые приносит персонал клиники.

Если первые пару дней все терпимо, то далее я чуть ли не начинаю выть волком. Думаю, примерно так выглядит ломка. Мне до зуда в руках хочется выйти в интернет и посмотреть, что изменилось в жизни Эмили за эту неделю. Я медленно, но верно схожу с ума, разум отключается, руки расчесаны в кровь от нервов и сестрам приходится обрабатывать и бинтовать их, чтобы я не вредил себе еще сильнее.

Пару раз ко мне приходит мужчина, которого я никогда не видел, следом за ним обычно заходит и мой начальник. Большую часть времени я сижу либо на кровати, спрятав лицо в коленях, либо в углу, запустив руку в волосы и чуть ли не выдергивая их с корнями. Так невыносимо.