— Ну так что? — возвращает меня из мыслей папа.

— Я в порядке.

— В последнее время ты совсем не пишешь и не звонишь. Миссис Баум успела соскучиться по тебе. Точно ли все хорошо, дочка?

При упоминании матери Бенджамина меня начинает тошнить. Если есть кто-то более сучковатый, чем моя мама, то это она. У этой женщины есть невероятная способность завуалировано оскорблять тебя в каждом сказанном ею предложении. Все ее улыбки фальшивы, а на брак с ее сыном она согласилась лишь из-за того, что на этом настаивал мистер Баум, глава их сумасшедшей семейки.

— Все прекрасно, — вяло улыбаюсь я, а потом выпрямляюсь, как струна, и прочищаю горло в кулак. — На самом деле, я не займу много вашего времени. Нам надо… поговорить.

— Ох, как интересно, — говорит мама, подойдя к нам и садясь на кресло. Она изящно закидывает ногу на ногу и смотрит на меня слегка свысока. Пошла ты, мам.

Я концентрируюсь на ней, разжигая в себе злость, это поможет мне стать увереннее. Нет смысла расстраиваться из-за нее, она всего лишь женщина, которой нравится ненавидеть. Не реализовавшаяся, в глубине души отчаянно несчастная, в ней нет ничего особенного или хорошего, она бессмысленна для этого мира.

— Я хочу вернуть свою девичью фамилию и отказаться от Баум, — выпаливаю на одном дыхании.

В гостиной повисает напряженная тишина. Мать бледнеет, пока отец неспешно попивает вино из своего бокала, глубоко задумавшись. Мне казалось, что они сразу начнут кричать, обвинять меня во всем подряд и в очередной раз назовут неблагодарной. Тишина даже хуже, чем громкие крики, потому что не знаю, чего ожидать дальше.

Папа отставляет бокал в сторону, повторяет позу мамы, закинув ногу на ногу, и облокачивается локтем на подлокотник дивана, смотря на меня с любопытством, немного прищурившись. Ну давайте, скажите уже хоть что-то.

— Почему? — всего лишь спрашивает он.

— Я… — давай, Миша, произнеси это. — Я никогда не хотела быть Баум, и я выполнила часть вашей сделки, теперь хочу покончить со своим прошлым. Не вижу смысла продолжать носить фамилию Бенджамина, когда он мертв.

Мать вдруг подскакивает, с грохотом ставя свой бокал рядом с бокалом отца. Тяжело дышит, от бледности не осталось ни следа, все ее лицо теперь красное, глаза стеклянные и, по-моему, она хочет залепить мне пощечину, но что-то подсказывает, что не станет делать это перед отцом.

— Я абсолютно против! — визжит мама и указывает на меня пальцем. — Ты принадлежишь семье Баум, нравится тебе это или нет, смерть Бенджамина не играет никакой роли, наш с ними контракт до сих пор в силе!