Бенджамин выпрямляется, тяжело дыша, а из раны на голове стекает кровь. Дым начинает влиять на нас, мы оба кашляем, в доме слишком много быстровоспламеняющихся предметов. Потом он вновь кидается на меня, старается вырвать статуэтку, которую я схватила вновь, пытаясь защищаться.

Я пытаюсь приблизить нас к огню, толкаюсь и пихаюсь. Бенджамин с оставшейся силой бьет меня кулаком по раненному виску, валя на пол, вновь садится сверху, а я продолжаю бороться. Мы умрем либо оба, либо я сожгу его к чертовой матери и успею спастись.

Мужа отвлекает новая волна кашля, он сгибается пополам, что позволяет мне спихнуть его с себя, повалив на спину. Парень пытается подняться, но его движения слишком слабы и я, с рыком, хватаю статуэтку вновь, занося ее над его головой, а после, с криком, от которого разрывается горло, обрушиваю ее на голову Бенджамина.

Он теряет сознание. Я зависаю от этого, не верю, что получилось, тяжело дышу, кашляю, задыхаюсь от дыма все сильнее и сильнее. Шатаясь, как вусмерть пьяная, поднимаюсь на ноги, замыленным взглядом смотря на огонь, который успел поглотить комнату практически по кругу.

Я снимаю с себя футболку, прижимая ее ко рту и, прежде чем ринуться к выходу, пинаю Бенджамина в последний раз.

Гори в аду, сукин ты сын.

По пути к двери я несколько раз падаю, мозг уже отключается, начинает готовиться к смерти, доползаю до вешалки почти без сознания. Железо нагрелось, и я кричу от боли, когда прикасаюсь к нему, резко отстранившись. У этого есть и свои плюсы, потому что от жжения ненадолго прихожу в себя. Задержав дыхание, обхватываю вешалку футболкой, еле оттаскивая ее от прохода. Она очень легкая, но только не когда ты почти падаешь обессиленная, избитая и наглотавшаяся дыма.

Открыв дверь, вижу, как все начинает обрушиваться, картины весят набекрень, но лучшее, что здесь можно увидеть, это лежащего в хаосе Бенджамина. Он умрет быстрее от дыма, а потом сгорит.

До того, как выйти, вскидываю руку и показываю ему средний палец.

Бегу вниз, конечно же, спотыкаясь и падая, у меня это занимает слишком много времени и, когда оказываюсь в коридоре, хватая мобильник с тумбочки, вижу расплывшимся зрением, что огонь выходит за пределы комнаты. Понадобится не много времени, чтобы весь этот ужасный дом наконец-то сгорел.

Свежий воздух ударяет в лицо, заставляя продолжать жить. Вываливаюсь из дома на лужайку, падая на четвереньки и сильно кашляя, почти синея от потуги. Легкие как будто горят, горло так сильно дерет, во рту словно совсем не осталось слюны. Я отползаю подальше от дома, из которого потихоньку просачивается густой дым, и валюсь на спину, смотря на темное, ночное небо. Сейчас глубокая ночь, неизвестно заметили ли соседи этот пожар, есть ли здесь вообще кто-то. Это загородный домик, сюда обычно приезжают только по выходным, а сейчас будний день.