— Понятия не имею. Думаю, да. Невозможно не заметить, что твой сын вырастает в мразь. Жестокость это не про обычную вспыльчивость, тяга к насилию у него должна была идти из детства. Если они не слепые индюки, то явно заметили, что с их сыном что-то не так.

— Нам надо дослушать эту хрень, — Уайт сигаретой указывает на ноутбук.

— Долго еще?

— Не так мало, как хотелось бы. Мы еще даже до середины не добрались.

— Твою мать, — ругаюсь себе под нос.

— Иначе и не скажешь. Что будешь делать потом? Поговоришь об этом с Мишей? Ты еще не дослушал, но, знаешь, мне, как человеку, переслушивавшему эту дрянь не менее пяти раз, показалось, что она повела себя довольно храбро.

Я поднимаю руку с зажатой сигаретой и утомленно потираю лоб большим и указательным пальцем, стараясь не подпалить себе волосы.

— Понятия не имею, что буду делать дальше. Не хочу, чтобы она узнала, что я, в тайне от нее, пронюхивал всякую инфу про ее семейку. Мы только начали сближаться.

— Хочу сразу обозначить, что после этого, — он снова указывает на ноут, имея в виду запись, — я заканчиваю копаться в этой хрени. У меня больше нет никакого желания ворошиться в их грязном белье. Да и на самом деле, там больше нечего искать, это будет последний ответ, который тебе нужен.

Докурив сигарету, я залпом выпиваю остатки из бутылки и кидаю бычок прямо туда, а затем закрываю лицо руками, тру его, смотря на ноутбук так, будто он является ядерной бомбой, готовой взорваться в моей кухне в любую секунду.

Может, просить Мэйсона рыскать везде, в поисках информации, было плохой идеей? Я чувствую себя не готовым ко всему этому, мне даже как-то боязно. Мишель точно не должна узнать об этом, но что, если я не сдержусь? Если ляпну, что мне все известно, в порыве чего-то непредсказуемого. Например, в порыве ссоры? У нас вообще будут ссоры? У меня нет ни одной причины конфликтовать с ней, однако никогда не знаешь наверняка? Короче, не суть, мне стоит быть осторожным с теми знаниями, которыми я обладаю, они явно могут погубить все хорошее, что мы выстроили.

— Спасибо. Ты делаешь невообразимые вещи для меня. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, — говорю ему я.

— Ты любишь моих детей, а они тебя. Ты заботишься о моей жене. Этого достаточно, мне большего не надо, просто продолжай в том же духе.

— И мне большего не надо. Я счастлив, когда вы счастливы.

Мэйсон криво улыбается и, похлопав меня по плечу, кидает недокуренную сигарету в ту же бутылку и возвращается к ноутбуку.

— Ладно, — тихо говорит он. — Готов слушать дальше?

Нет. Я вообще не готов к этому дерьму. Меня разрывает на части каждый раз, когда слышу ее дрожащий голос, а эти крики… Господи, нет ничего страшнее для моих ушей. Если бы я был рядом тогда, если бы забрал ее себе, мы бы справились со всем, она была бы счастлива и менее травмирована. Это похоже на пытки для смертников. Как будто меня посадили в пустую комнату и заставили слушать это все, медленно умирая. Мучительнее смерти не сыскать.