Я слышу страх в голосе Мишель и меня разрывает от него на части.

И не только меня, вижу, как Мэйсон сжал стакан до побелевших костяшек.

— Да ты, я погляжу, набралась смелости, милая? Забыла, кто здесь хозяин? Сколько раз я говорил тебе не пропадать на ночь из дома? Думаешь, если меня нет, то я не узнаю? Где ты, кусок бляди, была?

Шумно вдыхаю воздух, скрипнув зубами. Открыв глаза, натыкаясь на потемневший взгляд Уайта. Мы оба очень похожи в том, что касается женщин. Для нас женщина — это та, кто заслуживает самого большого поклонения и уважение, ведь только благодаря им мы сидим здесь и можем жить, и от этих жестоких слов, которые сопляк Баум произнес, нас пробирает одинаковая жажда поубивать всех к чертовой матери.

— Перестань так разговаривать со мной! Ты знаешь, что я была у родителей. В нашем договоре не написано, что мы обязаны сидеть двадцать четыре на семь в доме. Почему тебе можно болтаться, где не попадя чуть ли не каждую ночь, а я не могу поехать с ночевкой даже к собственной матери?

Слышится какой-то треск, а потом звук разбитого стекла.

— Потому что ты была не у своей долбаной матери, Мишель! Ты меня за дурака держишь? Забыла, кто я? Сейчас же отвечай, где ты была?!

Когда я слышу вскрик Миши, то подскакиваю с места, желая защитить эту хрупкую девушку. Мое тело реагирует даже на то, что уже давно прошло и что уже не изменить. Ушей касается еще один звон разбитого стекла, потом треск, как будто срывают шторы с гардин, а за ним следует еще один вскрик.

Мое сердце мчится галопом в груди от переживаний, а дыхание сбивается. Я боюсь представить, что там творится, и начинаю в бешенстве ходить из угла в угол. Поставив запись на стоп, Мэйсон дает нам передышку, мы пьем по еще одному стакану.

— Это запись в день пожара, — объясняет он.

— Там видео есть?

— Нет, только запись.

— Где ты ее достал?

— Тебе лучше не знать, считай это черным ящиком.

— Кто-то еще знает об этом?

— Когда дослушаешь до конца, поймешь, что, если бы это попало в другие руки, то Мишу давно бы посадили.

Мать твою. Я запускаю руку в волосы, сжимая зубы еще крепче, слыша собственный скрип, чуть ли не превращая их в труху. Как себя вести с ней, когда дослушаю? Что она натворила такого, что могла сесть в тюрьму? Черт возьми, я еще никогда не был в подобном положении.

Осушив еще один стакан, который тоже меня не расслабил, киваю Мэйсону, говоря этим, что готов слушать дальше. Прежде чем нажать плэй, он еще раз с любопытством рассматривает меня, оценивая мое состояние, и тыкает на пробел.

— Успокойся, ты подвергаешь нас опасности, Бэн!