— Нет, я не…

— Не смей лгать! — перебивает мужчина, еще раз дернув меня.

В горле появляется неприятный ком, болезненный, не дающий нормально дышать. Жар, исходящий от камина слева от меня, заставляет потеть. Бенджамину было бы так просто толкнуть меня в огонь. Его глаза поблескивают в свете пламени, делая внешний вид еще более безумным и опасным.

Мне нужно раздеться. Нужно дать то, что он хочет. Я не смогу противостоять ему, это не имеет никакого смысла, ведь в итоге все равно он заставит меня сдаться. А потом, когда все закончится, я могу убежать к отцу, попросить помощи.

— Я правда ни с кем не спала. Клянусь, Бенджамин.

Тот раз в баре был единственным, когда я ему изменила. Ни капли не жалею, потому что это была самая спокойная и лучшая ночь в моей жизни. Если бы Бен узнал об этом, он был меня убил.

Его хватка на моем запястье становится сильнее, и я поворачиваю тело вправо, пытаясь выкрутиться или ослабить боль. Зубы сжаты так, что еще немного и превращу их в песок. Больше нельзя плакать, нужно успокоить его, привести в порядок и заставить лечь спать.

Бенджамин вдруг хватает свечу с полки над камином и, наклонив нас обоих к огню, поджигает фитиль, крепко держа за подставку. Зачем ему свеча? Здесь достаточно света! Те слова про то, что сожжет меня заживо, вновь всплывают в голове, заставляя мое тело дрожать сильнее.

Я рыпаюсь, уже представляя, как огонь трогает мое тело, сжигает одежду, волосы, брови, ресницы — все-все-все, оставляя от меня лишь обугленный уголек.

— Перестань дергаться, Баум! — кричит Бенджамин, бросив на меня быстрый, но очень злобный взгляд.

Свеча горит и, выпрямившись, он тащит нас в другую комнату, поднимается вверх и идет вперед ровно по направлению нашей спальни. Зачем ему эта проклятая света? Я не могу перестать думать об этом, в голове столько ужасающих картинок, проносящихся одна за другой, как слайд-шоу.

— Куда ты нас ведешь, что ты делаешь? — судорожно спрашиваю я, почти спотыкаясь о собственные ноги.

Бросаю взгляд на камеры, которые стоят по всему нашему дому и которые давно никто никогда не просматривает. Может, именно так Бен узнал, что меня не было? Я и забыла об их существовании вовсе, раньше муж никогда не заглядывал в них. Ну почему же я такая неаккуратная? Желание получить свободу полностью остановило работу моего мозга. У меня есть к ним доступ, нужно было отключить их перед уходом, как умная леди!

— Ты задаешь слишком много вопросов, — рычит муж.

А я все еще думаю о камерах, осознав, что вот оно то самое, то, что так мне нужно. Я соберу все записи, как видео, так и голосовые, и пойду с ними к папе. Пусть полюбуется тем, что Бен делал со мной сегодня, пусть посмотрит на это, а если и он мне не поможет, то спланирую конец своей жизни и наконец прекращу этот кошмар.