Не знаю, что влияет на мои следующие слова. Может, иконы, а может, атмосфера, к которой я успела привыкнуть, но говорю я уверенно, убежденная в том, что поступаю правильно:

— Давай попробуем?

— О чем ты?

— Давай попробуем быть кем-то между друзьями и любовниками. Кто-то называет это дружбой с привилегиями, я полагаю. Я… Мне кажется, я не могу сопротивляться этому. Я хочу тебя, Оуэн. Мне нравится с тобой общаться, нравится проводить с тобой время, а твое тело, ну, ты и сам знаешь, какое впечатление оно на меня производит. Есть вещи, которым нет смысла сопротивляться. Но больше всего мне нравится доверять тебе. С каждой нашей встречей осознаю, что не могу держать тебя на расстоянии. Это слишком тяжело.

Мы смотрим в глаза друг другу. Я жду, что он скажет, знаю, что Оуэн не откажется. Он тоже меня хочет. Возможно, даже сильнее, чем я его. Мы хорошо влияем друг на друга. Пусть я и не готова к отношениям, не думаю о них и отчасти боюсь, но, мне кажется, я могу попробовать просто хорошо проводить время с человеком, который мне небезразличен. Там, в кафе, Джексон был прав. Мы взрослые люди и это нормально, что нам нравится заниматься сексом, а бонусом к этому еще и доверие, общение и все то, в чем так нуждается каждый человек.

Я даже не успеваю моргнуть, как вдруг Оуэн резко опускается и жестко припадает к моим губам. Я ахаю от неожиданности и это как раз то, что ему нужно. Когда его язык мягко прикасается к моему, чувствую, что теряю себя окончательно. Да, быть ближе к нему правильное решение.

В поцелуе нет ничего нежного, романтичного, того, от чего порхают бабочки внизу живота. У меня, скорее, фейерверки. Оуэн целует так, будто хранил этот голод в себе несколько лет, будто он живет последние секунды и хочет получить от моих губ все. Это приводит меня в восторг, и я со стоном обхватываю его шею руками, сменив положение и встав одним коленом на постель.

Мне практически нечем дышать, но я не смею останавливаться. В этом поцелуе сейчас вся моя жизнь, я лучше задохнусь, чем позволю себе оторваться от него. Его губы на ощупь еще мягче, чем два года назад. Тогда в них не было ничего, кроме яростной похоти, когда сейчас чувствуется что-то еще, что-то такое, отчего цепляюсь за него сильнее, путаясь пальцами в его волосах. Стоит мне слегка потянуть их за корни, как Джексон рычит и всего на секунду отрывается от моих губ, оттягивая нижнюю зубами.

Одна его рука крепко сжимает мое обнаженное бедро, пока другую он в ответ запускает мне в волосы. Ему словно недостаточно контакта, уже через секунду мужчина гладит и сжимает все доступные ему участки кожи, подталкивая меня к себе до тех пор, пока не усаживает на свои колени, прямо так, как нужно, чтобы я ощутила его твердость.