— Я живу в Луисвилле с рождения, и никогда не видел этого места, — тихо говорю я, боясь нарушить этот дивный момент.

Я слышу звук сверчков и еще каких-то насекомых, голые руки кусают комары, однако, не обращаю на это внимание, полностью завороженный разрухой перед собой. Когда рушится нечто святое, это всегда завораживает.

— Здесь не бывает людей, либо они просто не попадались мне. Я нашла это место совершенно случайно. Оно находится далеко на отшибе, можно посидеть в тишине и подумать о всяком.

— Я надеюсь, ты не бываешь тут ночью, это может быть опасно. Заброшки — излюбленное место наркоманов и прочего сброда.

Миша улыбается и, взяв меня за руку, тянет вперед.

— Идем, кое-что покажу тебе.

Я послушно следую за ней, как щенок. Может, я им и являюсь, когда дело касается этой девушки. Мне хочется выполнять все ее просьбы, она даже может кинуть гребаный мячик и попросить принести его, и я, как пес, побегу делать то, что она говорит.

Мы заходим внутрь, под ногами хрустит гравий, песок и всякая мелочь с осыпавшихся стен. Свет сюда почти не проникает, заволакивая глаза темнотой. Нам приходится постоять некоторое время на месте, чтобы привыкнуть к полутьме, после чего продолжаем путь. Она проходит мимо главного зала, мимо места, которое, вероятнее всего, когда-то было купальней. Идет дальше до тех пор, пока не доходит до маленькой комнатки и, достав телефон, включает фонарик, тускло освещая пространство.

Я ахаю и вздрагиваю, когда на меня направлены куча разных глаз с портретов. Иконы. Их здесь так много, что почти не видно голой стены. Маленькие, большие, облупившиеся, некоторые стертые от влаги и времени, другие кажутся свежими. И все это вокруг небольшой кровати.

Я бы сказал, очень свежей кровати.

Мой взгляд сразу же поднимается на Мишель. Смотрю на нее выжидающе.

— Я часто сбегала сюда до замужества и несколько раз, когда уже была замужем, когда Бенджамин не ночевал дома и не мог заметить мое отсутствие. После ссоры с мамой я снова приехала сюда.

Она обходит меня, запирает дверь на замок, погружая нас в темноту, смешанную со светом фонарика, ведь окон здесь нет. Дверь тоже кажется свежей. У меня так много вопросов, но мне не хочется их задавать. Миша привела меня в нечто личное, в нечто такое, что стараешься скрыть ото всех. Этот уровень доверия заставляет меня радоваться, практически выпрыгивая из штанов. Именно этого я ждал так долго, вот такой открытости.

Я подхожу к относительно чистой постели и сажусь на край. Кровать металлическая, старая и немного ржавая. Очень маленькая, на одного человека.