Слежу за выражением ее лица, ища признаки того, что она против этого. Что, если Миша подумала, что мы вновь поедем в компании и поэтому так быстро согласилась? Что, если, услышав, что мы будем наедине друг с другом, она даст сейчас заднюю?

Я напрягаюсь всем телом, боясь ее следующих слов, однако Баум в очередной раз пожимает плечами, словно этот пустяк.

— Ладно. Скажешь тогда, на сколько выйдет наш мини-отпуск, скинемся пополам.

— Что за хрень ты сейчас сказала? — хмурюсь я.

— А? я говорю, скинемся…

— Я услышал в первый раз, Миша, — перебиваю. — Это был риторический вопрос. Не смей произносить подобную чушь в моем присутствие снова, договорились?

— Но…

— Миша, — строго говорю ей. — Я мужчина. Самое худшее, что ты можешь сказать взрослому, состоявшемуся и, тем более, не бедному мужчине, это «скинемся». Я угощаю. Ладно? Не думай о деньгах, я хочу, чтобы ты поехала со мной. Считай это еще одним оздоровительным отдыхом. Окей?

— Да, спасибо.

Мы допиваем кофе и выходим из кафе, вернувшись на парковку клиники.

— Где твоя машина? — спрашиваю я.

— Я на байке.

— Чего? В смысле ты на байке?

Я следил за ней два долбаных года и даже не подозревал, что Миша разъезжает на мотоцикле. Как так вышло, что упустил подобное? Я знаю практически обо всех вещах, которыми она обладает, но даже понятия не имел, что у девчонки есть права на мотоцикл.

И это не особо мне нравится. В отличии от того же Мэйсона, я никогда не являлся фанатом подобного транспорта. По просьбе Лилит он перестал разъезжать на байке, как только родился Киллиан. Миссис Уайт, как и я, считает эту штуку одной из самых опасных.

— Я приехала на мотоцикле, вон он.

Она указывает на блестящий, черный мотоцикл, который, кажется, в два раза больше нее. Мишель такая чистая, невинная и аккуратная, разъезжает на подобном монстре по всему Луисвиллу. Возможно, это слегка возбуждает. Совсем немного. Я все еще против, чтобы она гоняла на нем.

— Ты можешь оставить автомобиль здесь на одну ночь? Я хочу кое-куда свозить тебя.

Хочу попросить ее воспользоваться моей машиной, потому что не имею ни малейшего желания гонять на этом черном монстре. Помню, однажды доверился Мэйсону довезти меня до одного места. Это было ужасно, он гоняет, как самоубийца, меня аж вырвало по приезде, и я наказал себе больше никогда не садиться на мотоцикл и, тем более, не отдавать себя в руки другого водителя.

Но то, как смотрит на меня сейчас Миша, заставляет меня отказаться от этого. Она хочет, чтобы я сел к ней, хочет свозить меня куда-то, ее глаза так ярко блестят, что мне даже кажется, что мой отказ ее сломает. Поэтому я лишь заглушаю внутренний голос, который требует отказаться и киваю. Нехотя, слабо, но киваю. Улыбка девчонки становится еще шире. В этот момент я понимаю, насколько она молодая и живая. Из-за того, что родители выдали ее замуж слишком рано, да еще и за человека, которого она совсем не любила, у Миши не было возможности дышать полной грудью. Оказавшись на свободе, выбравшись из этих медленно уничтожающих ее оков, она улыбается так ярко и искренне, что я готов согласиться на любую авантюру, которую она только предложит.