Да, я влюблен в эту девушку. Это осознание молотом ударяет меня по голове.

Я до сих пор помню, как тяжело было отпускать Эмилию. В тот момент, когда документ о разводе был подписан, а дверь за нею окончательно закрылась, я бы уничтожен. Пил, не просыхая, и знал, что больше никогда не смогу снова почувствовать себя живым. Первое время я даже следил за ней. Не по приложению, нет, его я удалил за некоторое время до развода на обоих телефон. Я ездил по местам, которые она любила, а если натыкался на нее, то мог часами находиться в тени, не отрывая своего взгляда. Я был болен и сломлен.

Не найдется никаких слов, чтобы описать, как много сил я потратил на нее, чтобы отпустить ее. Меня так никогда не ломало. Это очень тяжело, я был уверен, что не справлюсь. Мне буквально приходилось привязывать себя к батареи, чтобы удержаться от желания позвонить ей, попросить вернуться. В тот момент я взял отпуск за свой счет на целый месяц. Пропитый, заросший и неухоженный, большую часть времени лежал на полу, мечтая присоединиться к маме. Я был одержим своей бывшей женой и сделал невероятную работу над собой, чтобы отпустить ее окончательно, дать Эми возможность жить жизнью, о которой она мечтала.

К большому удивлению, сейчас вспоминать об этом не так тяжело, как раньше. Я знаю, что это из-за Мишель, из-за того, что мне удалось сместить свой фокус. Это действительно ошеломляет. Одержимый, зависимый ублюдок влюбляется вновь в другую женщину. Да, возможно, мне стоит гордиться собой, ведь я дал шанс и надежду не только Эмилии, но и себе.

Водит Мишель аккуратно, сидя в шлеме позади нее, обнимаю ее тонкую талию, прижимаясь к волосам. Немного странно, что меня везет девушка, а не я ее, что такое хрупкое тело держит не только огромный байк, но и контролирует мое тело, чтобы мы не свалились. Она точно водит более бережно, чем Мэйсон. На самом деле, мне даже нравится. Прохладный воздух бьет по телу, остужая его, шлем не дает нормально вдохнуть свежесть, но я все равно будто бы чувствую ее на языке. Может, соглашусь на подобное еще раз.

Мы приезжаем в какое-то заброшенное место. Маленькая церковь, на половину разрушенная, кажущаяся жуткой на фоне сумерек. Она находится в небольшом лесу, окруженная деревьями, стоящая посреди и никому не нужная. Несмотря на то, что на ней практически не осталось цельного места, она все равно красива и, слезая с байка, снимая шлем, не могу оторвать от нее своего взгляда.

Мишель слезает следом за мной, кладет наши шлемы в специальный отсек и, убедившись, что мотоцикл не свалится на землю тяжелым грузом, встает рядом со мной, смотря на те немногочисленные шипы, указывающие вверх, к небу, от которых не могу оторвать взгляда и я.