Вот черт, я уснул вчера сразу после секса и вообще забыл о том, какой погром тут устроил. Первое, что мне попадается на глаза, это стоящая на четвереньках Эмилия в одной моей футболке, и выметающая из-под столешницы осколки битых тарелок. Хоть меня и возбуждает вид ее голой задницы, обращенной ко мне, сейчас меня беспокоит нечто другое.

— Ты можешь пораниться, — говорю я и, наклонившись, беру ее за талию, поднимая на руки. Донеся девушку до стола, сажаю на него, а сам принимаюсь выгребать бардак.

— Это не может так продолжаться, — неуверенно говорит она и я сразу же прекращаю свои действия, вскинув на нее взгляд.

Только сейчас замечаю, какая она бледная и грустная. Под глазами залегли огромные круги от недосыпа, кожа приобрела болезненный бледный цвет, а губы потрескались от сухости.

— Что ты имеешь в виду?

Она взмахивает рукой, обводя ею кухню.

— Посмотри на это, Оуэн. Ты разгромил здесь все просто из-за того, что я выбрала свободу. У нас не осталось тарелок и кружек, потому что ты все разбил. Мне буквально пришлось заказывать все заново. Это уже твой второй подобный припадок, меня беспокоит это. Ты врач, который помогает другим, но, может, пришло время обратиться и самому за помощью?

Я обвожу взглядом наполовину убранную кухню и облизываю губы, пряча стыдливый взгляд.

— Я в порядке, мне не нужна помощь, — уверяю ее. — Все, что мне нужно, это чтобы ты не пропадала так, как вчера.

— А что насчет прошлого раза? — рявкает Эмилия, спрыгнув со стола и двинувшись в мою сторону, пока я ястребом слежу за тем, чтобы ни один осколок не посмел впиться ей в кожу. Она тычет мне в грудь пальцем. — Что разозлило тебя в прошлый раз, когда ты разбил дверь в нашу спальню, а?

— Ты не отвечала на мои звонки.

— Я была у сестры, Оуэн! Господи, ты вообще слышишь сам себя? С тех пор, когда ты узнал ту… новость, ты стал сам не свой. Мне это не нравится.

Она про мое бесплодие, которое стало известно месяц назад. С тех пор я действительно изменился, стал более бдительным. Иногда я чувствую опасность, кажется, что моя неспособность иметь детей делает ее удобной мишенью для других мужчин. Я всегда думаю, что ей не нужен такой инвалид, как я, что она уйдет к первому попавшему мужчине, который пообещает ей детей.

— Что ты хочешь услышать от меня, Эмилия?

— Я хочу, чтобы ты сделал с этим что-то, пока окончательно не разрушил все.

Эми отворачивается от меня. Схватив ее за запястье, снова тяну на себя и грубо беру за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— На что ты намекаешь? Что значит «поздно»? Уйдешь от меня, а? — я хрипло смеюсь. — Никогда, Эми. Даже не думай об этом. Ты уйдешь только через мой труп.