— Насчет того, что произошло, Юр, — едва слышно пролепетала девица, не отрываясь от своего занятия. — Наверное, я должна извиниться. Неправильно было так себя вести и обрубать любые контакты с тобой. Просто… просто мне стало невыносимо страшно от осознания, что ты… один из них.

— Ну а сейчас, когда ты видела, как я выбираюсь из могилы, будто сраный зомби, тебе полегчало? — скривил я губы в саркастичной усмешке.

— Знаешь, вообще-то да. Хоть мне всё еще боязно, — не стала отпираться Марина, — но уже не так. Я ведь все эти дни думала, что потеряла тебя навсегда. А сейчас, у меня будто появился второй шанс. Если ты, конечно, захочешь мне его дать.

Несколько обескураженный тем, что сейчас услышал, я повернул голову и уставился на девушку. Почему-то мне до последнего не верилось, что она сможет принять меня таким, каким я стал. Однако Маришка всеми силами старалась показать мне, что готова попробовать. И хоть она не имела понятия, на что соглашается, ведь я и сам-то еще не успел принять случившееся со мной чудо, но отвергать ее мне не хотелось.

— Только если ты не станешь больше исчезать с радаров без всяких объяснений, — вынес я наконец решение.

— Обещаю, — пухлые губы собеседницы тронула робкая улыбка, и от ее вида мне действительно стало немного лучше.

Кто бы там не стоял за моим воскрешением, бог или дьявол, но я был ему искренне благодарен.

— Скажи, Юра, как давно ты стал инфестатом? — спросила Марина, когда мы сидели на кухне и неспешно прихлебывали чай.

— Несколько лет назад, на войне…

Я ненадолго замолк, погружаясь в воспоминания, кажущиеся кадрами из кино или видениями прошлой жизни. Вроде и не так много времени минуло, но по внутренним ощущениям это случилось со мной целую вечность назад.

— Мы тогда шли колонной от Тегерана и были атакованы из засады. Снаряд влетел прямо в лобовую броню и за секунду убил в десантном отсеке БМП всех, кроме меня. В тот момент я подумал, что тону в черном дыму и пламени, но настоящим оказался только огонь. А тьма… таким было мое первое знакомство с некроэфиром.

— Господи, как страшно… — от лица собеседницы отлила кровь, сделав ее кожу болезненно бледной. — Я… я даже представить себе не могу…

— В каждом из нас дар пробудился после встречи со смертью, — отстраненно вымолвил я. — Видимо, такова наша природа.

Теплая женская ладошка накрыла мою отощавшую руку и ободряюще сжала. Я поднял взгляд на Марину и увидел ее слегка печальные, но притягательно блестящие глаза. В них уже не осталось того страха, который был в первые часы нашей встречи, и это обнадеживало.