— … понимаете, Юра на самом деле не умер, — расслышал я слова девушки, подойдя к комнате. — Он… он… не знаю, как вам объяснить…

— Мариночка, что ты такое говоришь⁈ — потерянно пробормотала мама. — Ты же была на похоронах!

Да уж, могу представить, какой когнитивный диссонанс сейчас испытывала матушка. Чуть больше месяца назад она лично бросала горсть земли на крышку моего гроба, но в то же время не могла допустить мысли, что Марина ее разыгрывает.

— Пожалуйста, Ольга Сергеевна, присядьте, — взмолилась за дверью хозяйка квартиры. — Я понимаю, что мои слова звучат как бред, и в них нелегко поверить, но я не вру!

Поняв, что эта непродуктивная беседа может продолжаться еще долго, я плюнул на изначальную договоренность и ухватился за поворотную ручку. Едва слышимо скрипнула пружина и я вошел…

— Это правда, мама, — с порога объявил я. — Меня не убили, я жив.

Увидав в проеме мою угловатую и иссохшую фигуру, матушка замерла с открытым ртом. Я готовился к любой ее реакции, но все равно удивился, когда она со счастливым визгом кинулась мне на шею.

— Живой! Живой! Господи, Юрочка, Юрасик, родненький мой!

Мама заключила меня в крепкие объятья и принялась осыпать поцелуями, вознося хвалу всевышнему. А я просто прижимался к ней, прямо как в детстве, когда был маленьким мальчиком, и вдыхал такой знакомый запах ее духов, ставший мне родным. Кажется, она ими пользуется уже лет двадцать, не меньше…

— Ну всё, мам, перестань! Ты меня задушишь! — попытался я остановить водопад родительской нежности и радости. — Еще одни свои похороны я уже не перенесу!

— Юрасик, но как? — в самом деле чуть отстранилась матушка, сияя глазами, полными слез.

— Это долгая история, но если хочешь…

— Нет-нет, ничего не говори! — упрямо помотала головой она. — Это было какое-то особое задание, да? Вы специально все инсценировали? Оно же наверняка очень секретное, не рассказывай мне, а то тебе влетит на службе…

Хех, вот за что я люблю свою маму, так это за умение придумать какое-нибудь с виду логичное объяснение, уверится в нем, и не желать слушать истинной правды. Но раз уж на то пошло, то так даже проще. Поведаю ей подробности моего возвращения как-нибудь потом, а пока не буду портить момент воссоединения.

Разомкнув руки, я отошел на полшага назад и с нежностью посмотрел в лицо родительнице. Сначала я хотел ей улыбнуться, дабы показать, насколько рад ее видеть, но потом заметил, как бегущие по щекам слезы смазывают толстый слой тонального крема на ее коже. Что-то не припомню, чтобы она раньше так сильно красилась…