— За этого можете не платить, — подал голос беглый россиянин. — Считайте просто подарком.
— Вы полны сюрпризов, пан Виноградов, — задумчиво изрек офицер, отходя от стола, чтобы вытереть случайно запачканные кровью пальцы. — Я нарочно всячески обходил стороной момент, что вы пришли ко мне не лично, а прислали мертвеца. Однако я зря боялся, вы и здесь остались верны своим моральным принципам. Если мы сработаемся, то у вас не возникнет более нужды скитаться по всей Европе в поисках заработка, обещаю вам! Вы ведь интересуетесь постоянным трудоустройством? Пан?
Ответа на сей вопрос не последовало, и генерал недоуменно развернулся к собеседнику. Однако все, что увидел изумленный военный, это лишь обмякшее в кресле тело, не подающее ни единого признака псевдожизни…
Разговор с высоким начальством получился не то чтобы сложным, но как минимум утомительным. Да и то больше потому, что мне самому надоела собственная история, которую приходилось рассказывать снова. Но что примечательно, ни Крюков, ни Гиштап не торопились меня осуждать за те решения, которые я принял во время схватки с нежитью. Незаконное поднятие кукол и ликвидация заложников не аукнулись мне даже формальным выговором. Да твою мать, хоть бы пальчиком погрозили для приличия!
Я специально в красках описал, как заставлял умерших бойцов возвращаться в строй, как смотрел их глазами сквозь прицел на перекошенные лица несчастных пленников! Как жал на спуск чужими пальцами, как копошился в сознании мертвецов, прикасаясь к самым сокровенным человеческим тайнам. И ничего. Офицеры лишь сочувственно покачали головами, переглянулись, да вынесли вердикт, что я сделал все правильно. Генерал так и вовсе похвалил за решительность и тактическую смекалку, а комбат ему активно поддакивал.
Нет, я, конечно, понимал, что эта парочка может жалеть меня после той херни, которая свалилась на мою голову. Или хуже того, опасаться, что в ответ на критику у моего котелка крышка подпрыгнет, и я на фоне этого натворю чего-нибудь крайне нехорошего. Но почему-то мне казалось, что они абсолютно искренни в своих словах. И, видимо, мой рассудок в значительной степени повредился, потому что я не был с ними согласен. Казалось во всех отношениях неправильным, что меня не только простили за все то, что я сотворил, но еще и объявили героем. Хороша же страна, в которой такие герои…
Просто интересно, если б обстоятельства вынудили меня застрелить кого-нибудь из высокопоставленных гостей инквизиторского смотра, что тогда? Стали бы мой зашитый и напудренный труп таскать по храмам в составе почетной процессии? Что-то не сильно в это верится. Скорее просто сгребли бы поджаренные останки Факела в запаянный цинк, да отдали матери, чтоб она со своим сыном-преступником возилась самостоятельно.