Посетителей было совсем немного, и мы с моей спутницей без труда нашли себе свободное место возле панорамного окна, за которым просматривалась темная, но все еще многолюдная улица. И когда Эвелина заметила, что я не собираюсь даже прикасаться с здешнему меню, то взвалила нелегкое бремя выбора на себя, попросив официанта принести две чашки латте с сиропом.

— Тебе понравится, Юрий, — доверительно сообщила она. — Кофе здесь варят просто обалденный! Я каждое утро перед работой сюда захожу. Хочешь верь, хочешь нет, но я даже Калистратова на него подсадила…

— Давай короче, товарищ лейтенант, — поморщился я. — Меня дома девушка ждет, и я очень хочу успеть ее увидеть до того, как она уснет. О чем ты хотела поговорить?

Моя соседка по столику на несколько секунд онемела, а потом попыталась придать своему лицу обычное выражение.

— Я не знала, что у тебя кто-то есть…

— Неудивительно, ведь ты обо мне вообще ничего не знаешь, — чуть более жестко, нежели рассчитывал, заметил я.

— А твоя девушка не будет ревновать? — пропустила мою реплику мимо ушей лейтенант.

— А твой муж? — иронично поднял я бровь.

— Эм-м… — служащая ненадолго подвисла и вперила в меня озадаченный взгляд. — Какой еще муж? Я чего-то о себе не знаю?

— Ну у тебя же кольцо на пальце, — указал я ладонью на ее правую руку. — Обручальное, насколько я могу судить.

— Ах, это… — лейтенант хихикнула в кулачок, как старшеклассница на вводных уроках по анатомии, а потом резко посерьезнела. — Я уже года четыре в разводе. Ношу просто как украшение, чтобы отбиваться от некоторых настойчивых ухажеров.

— Понятно… — только и смог выдавить из себя я.

А ведь если бы мы об этом поговорили в тот самый день, когда впервые встретились в салоне фургона, едущего в аэропорт, то все могло сложиться иначе. Не хочу казаться самоуверенным, но я буквально убежден, что Эвелина влюбилась в Факела. Не в меня, не в Юрия Жарского, а именно в романтизированный образ брутального инквизитора, который сама себе и нарисовала. А там, как знать, куда бы нас с ней это могло завести и как сильно бы изменило мою жизнь.

Возникла неловкая пауза, в течение которой нам успели принести кофе, накрытый толстой шапкой молочной пены. И мы оба принялись усердно хлебать чересчур сладкий, на мой дилетантский взгляд, напиток, чтобы иметь возможность помолчать немного подольше.

— Так и будем сидеть в тишине? — не выдержал я гнетущего безмолвия, царящего за нашим столом.

— Кха, прости! — девица демонстративно отставила чашку подальше и сложила руки под грудью. — Юрий, я много думала о том, что ты мне сказал, и, кажется, поняла, чем я тебя обидела. Просто вспомнился мне тот улыбчивый капитан, встреченный несколько месяцев назад на лестнице…