Свою бывшую девушку я обнаружил в комнате. Она напряженно сидела на краю кровати, сцепив руки в замок, и не моргая глядела в одну точку. При моем появлении Марина заторможено подняла на меня глаза, но осмысленности в них не прибавилось ни на гран. Ее вид заставлял сердце обливаться кровью, и мне захотелось во что бы то ни стало растопить эту ледяную отчужденность между нами.

— Спасибо тебе, и извини, что напугал, — произнес я, вкладывая в эту неуклюжую благодарность всю ту теплоту, которую испытывал по отношению к молодой красавице.

Вот только хреново у меня получилось. Осипшее горло исторгло из себя какую-то пародию на человеческий голос, резанувшую по ушам, как скрип пенопласта по стеклу. А собеседницу так и вовсе дрожь пробрала.

— Ты очень много сделала для меня, Марина, — продолжил я, сникая все сильнее с каждым новым словом. — И я не стану тебя терзать своим присутствием. Я прекрасно понимаю, каково тебе находиться рядом с… таким . Мне надо идти, пока…

Я как можно быстрее выскочил в коридор, схватил по пути свои провонявшие тряпки, но уже у самой входной двери меня остановил оклик Маришки:

— Юра, ты что, с ума сошел⁈

— Почему? — глуповато отозвался я.

— Ты собрался идти на улицу в полотенце?

— Да хоть без него! — порывисто сдернул я с себя единственный элемент банного облачения и протянул девушке. — Твой страх заражает меня, и я не хочу быть причиной твоих мучений. Для нас обоих будет лучше, если я просто уйду.

— Прекрати вести себя, как обиженный подросток, — грозно сверкнула глазами девушка и многозначительно сложила руки на груди.

И мне в самом деле стало стыдно за свою выходку. Вот вроде взрослый мужик, а устроил тут невесть что…

— Прислушайся к себе, — предложил я. — Разве инфестат в твоем доме это то, чего ты желаешь?

При упоминании о моей принадлежности к одаренным, Марина судорожно выдохнула и с силой зажмурилась, словно хотела выбраться из объятий ночного кошмара. Но когда она снова распахнула веки, то ничего не изменилось. Я все еще был здесь.

— Если тебе так хочется это слышать, Юра, то да, мне страшно, — честно призналась она. — Меня буквально трясет, когда я пытаюсь осмыслить произошедшее. Но это ведь ты! Как я могу тебя выгнать, зная, что у тебя не то что денег, а даже карманов нет, куда их можно положить!

— И все же, мне неприятно осознавать, что мое общество для тебя противно, — упрямо мотнул я головой.

Полыхнув в эмоциональном плане какой-то термоядерной смесью решимости и горячности, щедро приправленных испугом, Марина подошла ко мне. Сначала она сделала вид, что собирается забрать полотенце, но вместо этого цепко ухватилась за мое запястье.