Глава 11
Страница 89 из 139
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 11

Страница 89

— А чашки за собой кто мыть будет? — Трамвай Аглая продавала вместе с зароком, ей и спрашивать.

— До Нового года — я, — ответил Ромыч тем же тихим голосом. — Данила под ёлку получит. Потом сам моет — когда напомню.

Зал засмеялся, коротко и тепло. А я над ладонью Ромыча видел только «8», вторую цену. Руку мальчика мне было не увидеть, и окажется ли Данила трамваю своим человеком, проверить я не мог. Но отец знает, чему обрадуется его ребёнок, и мне этого хватило. Я ударил и вписал в свой список зачёт — десять тысяч за трамвай из тех пятнадцати, что лежали на кафедре за ледоруб. Деньги никто не тронул. Аглая завернула трамвай в то же полотенце, в котором его нашли.

— Не в карман же его, — сказала она, протягивая свёрток Ромычу.

Строку над помостом я ждал с самого удара. Ромыч убрал свёрток под куртку, к груди, и строка наконец появилась.

Передача состоялась. Провёл: Брусницына. +27 очков.

Двадцать семь! Выходит, мальчик, которого я ни разу не видел, и был трамваю своим человеком. Отец не ошибся, и ударил я не зря.

Строку читал весь зал.

— Раз своему человеку ушёл — не жалко, — развёл руками Лузгин.

С лавок оборачивались на Ромыча, будто хотели поглядеть, что это за свой человек у трамвая. Только Данилы в зале не было.

Аглая смотрела на свою фамилию над помостом. Улыбаться она не стала, только постояла так, словно сводила в уме какой-то свой счёт.

— Двадцать семь. — Она записала число в блокнот.

Строку читал и Гладких. В мешке, по весу жести, эта вещь ушла бы рублей за двадцать, а теперь цену своим вещам Аглая знала по собственной продаже. Гладких, похоже, это понял. Он расстегнул единственную застёгнутую пуговицу пиджака и тут же застегнул её обратно.

Лоты «Ладьи» шли последними. Листы к ним Гладких читал сам — сухо, ни слова лишнего и, к его чести, ни слова лжи. Ушли все четыре, и строка над помостом отметила все четыре передачи. Закрывая ночь, я один раз ударил по кафедре, и строка погасла.

Рассчитывались тут же, у кафедры. Аглая убрала в карман свои девять тысяч, а в столбец «ночь» записала десять тысяч, и Ромыч спрятал к свёртку остаток за ледоруб.

Аглая с Ромычем ушли к выходу, Валентина Петровна унесла свой список, и, когда я остался у кафедры один, подошёл Гладких.

— Вопрос по твоим правилам, Максим, — начал он. — Описание вещи зачитывает продавец, а ты его вещей не знаешь. Соврёт он о вещи — откуда она, что с ней, — кто у тебя это заметит?

— Зал, Станислав Игоревич, — ответил я сразу. — Описание продавец зачитывает при всех. Спросить его может любой с лавки, и отвечать ему придётся вслух.

назадназад
1 ... 87 88 89 90 91 ... 139
впередвперед