Первым, что я сказал в этом зале, были имена гостей, названных у витрины на Ильича.
— Гости этой ночи: Аглая Брусницына, со мной, и Зинаида, с гаражными, — объявил я.
Сени ещё не было, и на первой лавке пустовали два места. И тут «Амфибия» толкнулась мне в запястье. Навстречу я не пошёл, а повернулся ко входам и гадал, кто и откуда сейчас выйдет. Через минуту коридором из «Мехов» пришла Валентина Петровна, одна, без гостей. Встав у кафедры со своим экземпляром списка ночи, который переписала вечером у Ларисы, она оглядела лавки.
Но когда пойдут лоты, на каждый толчок ко входам не навертишься, а бросать лот посреди торга — последнее дело. Предупреждают ли снятые часы, я не знал. Вот я и расстегнул ремешок и положил «Амфибию» на кафедру циферблатом вверх, себе под руку, чтобы увидеть это своими глазами.
— Лот первый! — объявила Валентина Петровна тем голосом, каким у себя в «Мехах» зовёт на примерку.
Лузгин прочёл лист своей подушки, и над ней повисла знакомая мне плашка:
Предмет: подушка.
Свойства предмета
Что делает: кто на ней уснёт, тому приснится ответ. Не на тот вопрос, что он задавал.
Зарок: утром перескажи сон первому, кого встретишь. Не перескажешь — станет простой подушкой.
Вторая цена: 4 очка.
Подушку я положил на табуретку и подавал подержать всем, кто тянул руку. Ставки поднимали по тысяче рублей, желающих раз от разу становилось меньше, и на десяти тысячах остался один пожилой мужчина в кроличьей шапке. Его Лузгин и назвал покупателем.
Перед ударом я спросил его, зачем ему подушка. Спросил по привычке, ничего такого не задумывая. Пятнадцать лет за прилавком я спрашиваю у всякого, зачем ему вещь, потому что не подойдёт — принесут обратно. А отсюда обратно не приносят.
— Внуку, к экзаменам! — Мужчина даже обрадовался, что спросили. — Пусть ему ответы снятся.
На задней лавке хрюкнули, и кто-то из гаражных подсказал:
— Не на тот вопрос, дед! Там же написано!
— Беляев её проверял, — сдал меня Лузгин. — Коромысло ему приснилось, сам мне рассказывал.
— И слово подошло, — подтвердил я. — Квартирной хозяйке в сканворд, по горизонтали.
Мужчина задрал голову и перечитал плашку, теперь уже целиком.
— Внуку, значит, не годится, — рассудил он. — Ну а мне-то любой ответ сгодится. Утром жене и перескажу, ей с самой Олимпиады ничего не снится. Беру себе.
Молоток ударил по кафедре.
Передача состоялась. Провёл: Лузгин. +4 очка.
Мужчина положил на кафедру десять тысяч рублей и унёс подушку к своей лавке. «Десять тысяч, минус десятая — Лузгину девять», — шёпотом подсчитала на галерее Аглая, и Зинаида на неё шикнула. На шёпот терпения у меня хватило, а голос я бы гостье не спустил.