— Аглая Брусницына, гостья, со мной, — назвал я её у самовара.
Спорить на этот раз она не стала. Вытащила из кармана куртки блокнот, затянутый резинкой, а из блокнота квитанцию на своего чугунного коня. Строку «Лот ведёт по поручению» я в ночь приёма нарочно оставил пустой. Кому читать её лист в зале, пусть решает сама.
— Читать будет он. — Аглая кивнула на Лузгина. — В октябре у меня сервант за полторы тысячи взял, значит, цену знает. Почём потом продал, не слышала. А уж коня при мне продаст.
Она вписала в пустую строку «Лузгин» и расписалась.
— Сервант твой я до сих пор продать не могу, — поправил её Лузгин. Он повернул квитанцию к лампе и первым делом нашёл графу с нижней ценой. — Прочту.
Без минуты двенадцать я вынул из рюкзака Молоток, а на его место сунул подстаканник с игрушкой, их листы читать мне. В полночь Молоток потянул мою руку к стеклу витрины у самовара, как пёс тянет поводок к знакомой двери. Я глянул на «Амфибию». Секундная стрелка шла не спотыкаясь, больше никто не шёл, и только тогда я повернул ключ в уличной двери и погасил лампу в витрине. Молоток коснулся тёмного стекла. Наши отражения рядом с самоваром пропали, вместо них открылся коридор с жёлтыми лампами, и оттуда пахнуло сухим теплом. Сдатчики разобрали с полки свои лоты, Аглая забрала от трубы отопления коня. Я пропустил всех, Гладких с авоськой тоже, и вошёл последним, с табуреткой под мышкой.
* * *
Свой зал я увидел впервые и заулыбался во весь рот. Меньше большого зала Аукциона и проще, но мой, и торги в нём пойдут под моим именем! Лавки стояли рядами, как в клубе при цехе. Впереди — невысокий помост с кафедрой, вдоль задней стены тянулась галерея с деревянными перилами, и горели те же зелёные лампы. Над помостом висела одна строка, пока пустая, на ней будет загораться всякая передача. Места на лавках я из любопытства пересчитал, и вышло их столько же, сколько нас шло от трёх дверей, гостей не считая. Зал пересчитал нас раньше меня.
Пока все рассаживались, я стоял, положив ладонь на кафедру, а Молоток из пальцев выпускать не хотелось. Его вложила мне в руку рукоятью вперёд Хранительница большого Аукциона, Надежда Аркадьевна. Сама она у себя стучала по кафедре другим, рабочим молотком, и ей хватало одного удара, чтобы замолчал весь зал, до последнего человека на галерее.
Табуретку я придвинул вплотную к кафедре, со своей стороны. Чем не стол? Ставь на неё лоты и с неё же подавай подержать. Аглая поднялась на галерею, и рядом с ней села женщина в лисьей шапке, Зинаида, гостья одного из гаражных.