Кирилл с пальто на сгибе локтя стоял у самого стола, пока Надежда Аркадьевна вписывала что-то в Книгу по его делу. Она дописала и кивнула, можно идти, а Кирилл стоял где стоял. Потом повернулся лицом к очереди и заговорил громко и ровно, чтобы слышали все до самой двери:
— Надежда Аркадьевна, прошу дать разъяснение при всех присутствующих, в целях единообразного понимания процедуры всеми Домами. На ком лежит зарок заявленной вещи во время торгов?
— На том, у кого вещь в руках. На лоте — на ведущем, — ответила Хранительница.
— Благодарю. — Кирилл слегка наклонил голову. — Следовательно, на лоте — на ведущем, вне зависимости от того, в чьих руках вещь находится физически.
Надежда Аркадьевна уже обмакнула перо и подозвала следующего. Повторять она не стала.
По очереди прошёл шёпот. Жека у меня за спиной сглотнул и закашлялся.
Все три наших лота тридцатой ночи вести предстояло мне. Зарок сундука и «Феликса» никакой просьбой на лоте не сломаешь, так что слабое место у нас было одно, и это гармонь. Что на лоте зарок на ведущем, где бы вещь ни лежала, я знал ещё с продажи ходиков. Только до сих пор мне и в голову не приходило, что кто-то станет просить сыграть ведущего, когда в первом ряду будет сидеть сам Кузя. А раз Кирилл спросил про зарок при всех, значит, на лоте меня попросят сыграть. Играть же я не умею. Откажу — гармонь станет простой, Кузя останется без своих денег, Лариса без своей доли, а Мухин уйдёт из зала без вещи, которая ему по руке. Выходит, к ночи я должен уметь. Хоть одну песню, но целиком.
Кирилл прошёл вдоль очереди к выходу и остановился возле меня.
— Прозрачность процедуры в интересах всех участников, Максим. Доброй ночи, — попрощался он.
— Хорошее правило, Кирилл, — ответил я. — Ясное. Через сутки по нему и поработаем.
Кирилл кивнул и ушёл не оглядываясь. Ход «Ладья» сделала чисто, ничего не скажешь. Вопрос честный, ответ по правилу, придраться не к чему. Только ход этот она сделала за сутки до торгов, и сутки эти теперь были мои. Злости я не чувствовал. Был азарт, как перед вещью, которую на приёмке ещё никто не брался оценить, а тебе надо управиться до утра.
— Макс, — зашептал Жека мне в затылок. — Ты ж на гармошке ни бум-бум?
— Пока ни бум-бум, — подтвердил я. — К ночи научусь.
Зато в Книге обошлось без сюрпризов. Нина и мама, мои гости, стояли там так, как я их записал.
* * *
Проспал я до часу, позавтракал беляшом у ларька на входе, и в половине второго мы с Жекой уже шли по барахолке на Уралмаше, на Бакинских. Кузину гармонь, с её зароком, мне брать было нельзя, а без своей гармошки к Кузе на урок нечего было и ехать.