Это место не для ужина, а для свершения судеб. Место для королей и богов… Чувствую себя крошечной песчинкой, и немного робею.

Но меня встречает Дориан, берет за руку, и я сразу успокаиваюсь. Он хозяин этого великолепия, а я его невеста. Чего бояться?

Дориан представляет меня гостю — полному краснощекому человеку.

И мне его представляют — господин Фанлин, владелец многих таверн, постоялых дворов, и увеселительных мест.

Что такое "увеселительные места" не объяснили, но мне пришло в голову, что это что-то неприличное.

Да и сам Фанлин мне не нравится — слишком льстивый и слащавый.

Присутствует и Кодер — куда же без него.

Садимся, по разные стороны — чуть ли в метре друг от друга из-за размеров стола.

На этот раз появляются слуги — приносят кушанья. И уходят — Дориан их отпускает, видимо, что бы не слышали господских разговоров. Значит, сами себя будет обслуживать.

Только Митана снова замирает у двери.

Блюда сегодня не такие, как раньше.

На моей тарелке, возникнув из гладкой золотой поверхности, сгущается бульон, и его прозрачной толще плавают крошечные светлые шарики. Что это? Мясо? Я с опаской зачерпываю этот суп серебряной ложкой. Сухарики! Это сухарики!

Едва исчезает тарелка из-под консоме, как на ее месте появляется новая. На ней лежит кусок идеально запеченной птицы, чья кожица была покрыта хрустящей глазурью цвета темного янтаря. Вокруг нее лежит соус — темно-фиолетовый, как сумерки. Рядом располагается горка пюре цвета свежего мха и несколько корнеплодов, вырезанных с невероятным искусством в виде спящих лисят и кроликов.

Мясо нежное, тающее во рту, а вкус… Вкус кажется неземным. В нем смешалась сладость лесных ягод, дымный аромат костра и какая-то незнакомая, теплая и пряная нота.

Бокал рядом со мной наполнился сам собой еще в начале ужина рубиново-красным и абсолютно неподвижным напитком. Но когда мой жених поднимает свой кубок в молчаливом тосте, жидкость в моем бокале оживает. В ее глубине зажглись и начали медленно подниматься вверх золотые искры. Вкус сложный — сначала терпкий, как у граната, потом раскрывается сладостью спелой вишни и оставляет долгое, согревающее послевкусие с оттенком корицы и чего-то еще.

На финал передо мной возникает нечто, что я с трудом могу назвать едой — идеальная белая сфера, похожая на комок облака или шар из застывшего лунного света. Касаюсь ее серебряной ложечкой, и сфера подается, словно сделана из нежнейшего мусса.

На вкус сама нежность. Она тает на языке, превращаясь не в жидкость, а в ощущение — прохладной сладости, вкуса спелой дыни, взбитых сливок и легкого, как дуновение, аромата ванили. А в самом сердце этого облака скрывалась одна-единственная капля густой, золотистой жидкости. Когда я добралась до нее, рот наполнил внезапный, яркий взрыв вкуса — сладость меда, терпкий цитрус и что-то нежное и непонятное…