Спрашиваю у первого попавшегося слуги, где король. Боже, откуда ему это знать?

Знает.

Бегу, не разбирая дороги, по знакомым коридорам, мимо испуганно шарахающихся слуг, и врываюсь в кабинет.

Я здесь ни разу не была. Это сердце власти короля. Не тронный зал, а именно кабинет — я это уже знаю. Комната огромна, с потолком, теряющимся в тенях; стены от пола до потолка заставлены стеллажами из черного дерева, забитыми древними фолиантами и свитками; в воздухе аромат старой кожи и пергамента. И озона, как после грозы — запах, всегда сопровождающий Лиама.

В центре кабинета — массивный стол, заваленный картами, бумагами и астрологическими приборами.

Лиам стоит у огромного, от пола до потолка, окна, глядя на свои темные владения. Он не оборачивается на звук моего появления.

— Они мертвы! — шепчу я, и мой голос тонет в громадном пространстве.

— Я знаю! — отвечает он, снова не оборачиваясь.

Я и забыла, что у него повсюду шпионы.

Его голос спокоен, и в этом спокойствие слышится что-то страшное.

Когда Лиам, наконец, оборачивается, в его глазах я не вижу печали. Лишь лед. Холодная, беспощадная ярость, которая пугает меня куда больше, чем крики и слезы.

— Еще один повод для мести! — произносит он, и эти слова падают в тишину, как камни — Еще один долг, который мне вернут с процентами. Я не хотел убивать Дориана, потому что он мой брат. Но теперь…Теперь он умрет.

Король подходит ко мне, и я вижу, что на меня он не злится. Его взгляд смягчается, когда он смотрит на мое заплаканное лицо.

— Бедная Энн... — горестно качает он головой — Глупая Энн... Если бы она не ушла… Да еще и в этот змеиный клубок, в Лавинию... Не следовало этого делать.

Он берет меня за плечи, его хватка сильная, заземляющая

— Не плачь, малышка Ангелика! Жизнь жестока! Одна ошибка — и ты ошибся.

Лиам прижимает меня к себе.

— Светлые давно хотели избавиться от Донта. Он вел себя как разбойник на их границах, грабил караваны, разорял поместья. Дориана это очень беспокоило, но он не мог ничего поделать, не мог достать Донта. А тут такая возможность. Они захватили его жену и использовали ее как приманку, чтобы выманить его на свою территорию и убить.

Король усмехается, но в этой усмешке нет веселья.

— И знаешь, что самое отвратительное? Это подло. Подло даже по нашим, темным, меркам. Дориан продолжает грязную политику своего отца. Идти по головам, использовать чужие жизни как ступени к своим целям.

Я пытаюсь что-то сказать, как-то облегчить его горе, но вместо этого из моей груди вырывается сдавленный всхлип. Обнимаю его в ответ, утыкаясь лицом в его камзол, и меня начинает трясти. Вся боль, весь ужас пережитого обрушиваются на меня. Я плачу по Энн, по Донту, по себе, по этому проклятому миру. Лиам крепко обнимает меня в ответ, гладит по волосам.