Сталин кивнул.

— Однако… — генерал умолк.

Сталин жестом пригласил продолжить.

— Суждения полковника по тактике и стратегии применения танковых войск вызывают вопросы.

— Как я понял из докладной записки, все предложения принадлежат не Кутепову, а лейтенанту Волкову, — сказал Сталин. — Полковник только приложил рекомендации. Лейтенант удачно воевал на пути от Буга до Днепра, уничтожил немало танков противника, так что предложения основаны на боевом опыте.

Федоренко склонил голову:

— Верно.Это записка лейтенанта. Потому считаю, что многое нельзя применять в масштабах фронтов. Для тактических решений рекомендации е подходят.

— Что лишнее?

— Предлагается исключить встречные атаки танков противника. Кутепов… Простите, лейтенант Волков обосновывает это тем, что такие атаки неэффективны и ведут к необоснованным потерям. Якобы противник научился успешно их отражать. Тем самым наши танковые подразделения предлагается использовать исключительно в обороне. В то время как Полевой устав РККА говорит: танки — оружие наступления.

— Товарищи не отрицают этой их роли, — заметил Сталин.

— Да, но их идеи! Бросать танки в прорыв только на слабых участках обороны противника, например, на стыках его частей, предварительно хорошо их разведав. Предварять наступление мощной артиллерийской подготовкой, сопровождать танки огнем пушек, для чего сосредоточить усилия на создании нового вида оружия — самоходных артиллерийских установок. Пушка на базе танка? Но ведь танк сам по себе — мощная пушечная система. Зачем еще одна?

— Для уничтожения бронетехники и противотанковой артиллерии противника, — сказал Сталин. — Так пишет Волков.

— А что будут делать танки?

— Прорывать оборону противника. Уничтожать его огневые точки, пехоту, тем самым расчищая путь нашим стрелкам.

— Прошу прощения, товарищ Сталин, но Волков всего лишь лейтенант, который совсем недавно был сержантом. Ему ли судить о вопросах стратегии бронетанковых войск?

Сталин достал из кармана кителя трубку, сунул ее в рот. Федоренко умолк.

— В истории войн немало примеров, когда сержанты становились генералами, — сказал председатель Ставки после паузы, достав трубку изо рта. — Порою, они заменяли начальников, которые со своими обязанностями не справлялись.

Федоренко вспотел. Сталин предложил высказаться откровенно, генерал выплеснул сходу. Следовало прежде подумать… Записка Волкова начальнику ГАБТУ нравилась и раздражала одновременно. Нравилась четко сформулированными выводами, подкрепленными конкретными примерами. А раздражала тем, что до таких простых и очевидных вещей додумался вчерашний сержант. Зачем тогда ГАБТУ с его аппаратом и генерал-лейтенантом во главе?