Выползли, кашляя и выплевывая наплескавшуюся в легкие воду, вытащили раненого. Отдышавшись, подняли головы. Неподалеку трое красноармейцев вытаскивали застрявшую в речном песке телегу. Запряженная в нее коняжка косила глазом и пританцовывала от звуков канонады.
— Бойцы, ко мне!
Ближайший солдатик попытался огрызнулся, но, увидев «Люгер», торопливо подбежал. Следом — остальные. Впятером отнесли Олега на телегу, предварительно сбросив в песок стопки перевязанной шпагатом бумаги.
— Что это? — спросил Ильяс.
— Складские ведомости, — пояснил седой старшина, главный среди бойцов. — Товарищ интендант велел вывезти.
— Кому они нужны, портянки ваши? Сожги, если такая ценность!
Старшина полез было в карман, затем подумал и плюнул. Телега тронулась в путь. Они выбрались на дорогу, и здесь Ильяс внезапно остановился. Обернувшись к оставшейся за спиной реке, хлопнул в ладоши — раз, другой. Затем закачался из стороны в стороны, что-то гортанно выкрикивая. Танцевал, скаля зубы, все ускоряя и ускоряя темп. От телеги на него ошеломленно смотрели механик и бойцы.
— С ума сошел! — ахнул Коля.
— Может, его… — пожилой старшина потащил из телеги веревку.
— Оставьте!
Все четверо обернулись к телеге. Олег сидел, привалившись плечами к борту. Лицо его морщилось от боли.
— Оставьте его! — повторил он тише. — Это зикр.
— Какой зикр? — изумился Коля.
— Аллаху молится. На Кавказе так принято.
— Он же с Украины!
— Родился и вырос на Кавказе. Не трогайте!
Коля умолк и повернулся к Палянице. Следом — остальные. Ильяс танцевал. Взбрасывая руки и отбивая пятки. Его переполняла радость. Они смогли. Смогли! А те, мышастые, — нет! Не взяли! Не ухватили и хрен когда ухватят! И не смогут, никогда не смогут! Аллах на нашей стороне!
Ильяс раскинул руки в стороны и закружился волчком. На душе его разливалось и шумело теплое, безграничное море. Над головой пели птицы, а в щеки дул ветер. Ему казалось, что это ветер с родных гор…
— Хорошо пляшет! — сказал Олег. — Я бы поддержал, если б мог! — он закашлялся и плюнул кровью.
— Товарищ лейтенант! — подскочил Коля. — Лежите! Вам нельзя!
Олег послушно опустился на дно телеги. Коля подсунул ему под голову чью-то скатку.
— Не переживайте! — бормотал мехвод, устраивая удобнее голову командира. — Не пропадем! Это мои родные места, я тут каждый куст знаю! Отвезем вас в деревню, подлечим, а потом — к своим. Будем бить немцев!
— Это непременно! — подтвердил Олег, закрывая глаза. — Гремя огнем, сверкая блеском стали…
А Ильяс танцевал…
14.
Солнечный зайчик, скользнувший в высокое окно, упал на край белоснежной простыни и застыл, будто пригревшись. Олег тронул его рукой и ощутил теплоту ткани, согретой лучом солнца. Он окинул взглядом крашеные голубой краской стены, высокий потолок, пустые койки с аккуратно заправленными одеялами и в который раз покрутил головой. Невероятно. Однако глаза не обманывали: госпиталь.