11.
Телефон в углу блиндажа глухо брякнул. Кутепов оторвал взгляд от стопки с донесениями и вопросительно глянул на связиста. Тот, прижав трубку к уху, сосредоточенно слушал, затем поднял растерянный взгляд на командира.
— Товарищ полковник! Танк!
— Один? — усмехнулся Кутепов.
— Наблюдатель говорит: наш танк! Движется по направлению к передовой из немецкого тыла.
— Какой наш⁈ Их давно нет! — Кутепов вскочил и подошел к связисту. — Кто на НП?
— Ефрейтор Прохоров…
— Дай! — полковник выхватил трубку и прижал к уху. — Здесь первый! Что за танк?
— Наш! — услыхал он искаженный мембраной голос. — Советский!
— Уверен?
— Так точно! «БТ» — такой, как у танкистов на петлицах. Звезды на башне. Маленькие, красные, но я разглядел.
«Провокация? — подумал Кутепов. — Захватили наш танк и под этой маркой хотят прорвать оборону? Очень даже может быть. После недавних боев они не такое готовы».
— Один танк? — уточнил у наблюдателя.
— Так точно! Только…
— Что?
— Он прицеп за собой тянет.
— Какой?
— Вроде тракторная тележка. В кузове люди. Форма защитная, значит, наши.
«Черт! — мысленно выругался Кутепов. — Час от часу не легче! Что они задумали?»
— Я — скоро! — сказал связисту, возвращая трубку. — Станут искать — на НП!
Согнув в голову в дверях, полковник вышел из блиндажа. Связист проводил его взглядом и закрутил ручку аппарата.
— Прохоров! — шепнул в микрофон. — К тебе сам!..
Полковник выбрался из траншеи и огляделся. На поляне, у края которой был вырыт блиндаж, царила суета. Воспользовавшись передышкой в боях, люди занимались насущными делами. В мелком подлеске застыли полуторки с откинутыми бортами — из них выгружали ящики с боеприпасами. Грузовики пришли ночью, ночью и уйдут. В небе темно от немецких самолетов, за одиночными бойцами гоняются, что говорить о машинах? Цепочка бойцов принимала ящики на плечи и тянулась по тропинке к линии обороны. У носилок, составленных рядами в тени деревьев, суетились мужчины и женщины в белых халатах, наброшенных поверх формы — готовили раненых к эвакуации. Обратным рейсом грузовики повезут их на аэродром. Ночью прилетят самолеты, выгрузят боеприпасы и заберут раненых. В Могилеве госпитали переполнены… В стороне группа бойцов копала яму для нового блиндажа. Вытертые до блеска о землю штыки лопат так и мелькали в воздухе. Саперы тащили к яме спиленные стволы молодых сосен — для наката. Пахло бензином, йодом, ружейной смазкой, но все перебивал густой аромат растопленный на солнце смолы. Июль, жара…
Велев охране оставаться на месте, полковник пересек поляну и подошел к высокой сосне, росшей у самой опушки. К стволу дерева были прибиты короткие перекладины из толстых веток — лестница. Рядом струился по чешуйчатой коре и пропадал в кроне телефонный шнур. Кутепов схватился за смолистую перекладину и подтянулся. Лезть предстояло высоко, но крепкий, жилистый полковник продвигался быстро. Под кроной дерева, в развилке веток, располагался НП — настил из досок с перилами, тщательно замаскированный сосновыми лапками. Кутепов взобрался на помост. Наблюдатель бросил руку к пилотке.