Олег сумрачно глянул на пленного.
— Надеюсь, со мной поступят гуманно? — встревожился немец, ежась под его взглядом.
— Скажи, пусть не бздит! — буркнул Олег. — Не фашисты, чай! Присмотри за ним, я в авто пошарю.
В поваленном автомобиле обнаружился коричневый портфель. Олег вытащил его и раскрыл. Документы, карты… Немец не соврал: действительно из оперативного отдела. Одна карта изрисована, причем, недавно: от Слонима красная стрела устремилась в направлении Барановичей. У основания стрелы цифра 18 и буквы «Pz». 18-я танковая… Начальству будет любопытно увидеть. В портфеле нашлись и чистые карты. Поколебавшись, Олег приватизировал несколько листов: сложил и спрятал за голенище. Добытая вчера карта устарела: обрывалась за Кобрином. Немцы наступают слишком быстро…
Закончить шмон он не успел. В стороне послышался рев моторов, на шоссе вылетел танк, следом — другие. Передний «БТ» развернулся и подъехал ближе. Из люка выбрался подтянутый командир со «шпалами» в петлицах. Кононов…
— Что здесь происходит?
Илья рванул к полковнику неуклюжим строевым, и, вскинув ладонь к шлему, стал докладывать. Кононов слушал, хмурясь.
«Сейчас врежет за Гудериана! — подумал Олег. — Илью надо спасать!»
— Товарищ полковник! — подскочил он ближе. — Разрешите обратиться?
— Чего тебе? — сморщился Кононов.
— Захвачены штабные документы. Вот! — Олег протянул портфель. — А это оружие пленного! — Он достал пистолет.
Кононов выхватил карту из портфеля и впился в нее взглядом. На пистолет не обратил внимания. Его забрал подошедший капитан. «Можно было не отдавать! — с сожалением подумал Олег. — Хороший был 'Вальтер»!
— Пленного и документы — в штаб армии! — приказал Кононов, складывая карту. — Командиров батальонов — ко мне! Младший лейтенант Паляница — свободны! Скажите спасибо, что вчера отличились!..
«Пронесло!» — обрадовался Олег. Он тронул за локоть застывшего Илью — уходим. С глаз начальства — долой, заднице легче…
6.
Олег.
Раздолбали нас через три дня. После неудачи с Гудерианом мы схлестнулись с корпусом Лемельзена. Немцев остановили, но ненадолго. Утром к фашистам прибыло подкрепление, мы отошли к Слуцку. На подступах к городу остатки 22-й дивизии догнали танки Моделя. Мы приняли бой; тут и случился окончательный писец. Перед боем с Лемельзеном у нас было двадцать пять танков, к Слуцку отступили с десятком — мелкая помеха для немцев. Это Модель так думал. Русские говорят: «Мелкая блоха злее кусает». На войне командиры умнеют быстро — лобовых атак более не было. Мы стреляли из засад, били немцев в борта и корму, где можно использовали артиллерию и пехоту. Модель споткнулся; в который раз я увидел, как горят его танки. Был в том празднике и наш вклад. Двумя последними снарядами я поджёг «тройку» с крестом на башне, поймав в ответ бронебойный в корму. Т-26 вспыхнул, но экипаж не пострадал. Спасла конструкция танка: моторное отделение в нем надежно отделено от боевого. Выскочили, тряся гудящими головами, и рванули в кусты.